Уважаемые наши читатели и подписчики! Уделите пожалуйста несколько минут! Это очень важно!

Мы очень нуждаемся в вас... Поддержите! Важна любая помощь...

Одинокая женщина меня поймёт...

Потёк кран! В субботу! Под вечер! А мужа нет... А дети в России...

Особи моего пола — непостижимые люди! Женщина может быть хоть семи пядей во лбу, но если потёк кран, она мечется в великом смятении по квартире субботним вечером, и её мучит одна убийственная мысль: — Что делать-то?! —

Ну да, это я. Та самая, что семи пядей. А вот толку от этих пядей в такой ситуации — ни на грош...

Но я же не вечный двигатель! Любое движущееся тело от сопротивления воздуха начинает замедлять ход и останавливается. Воздух у меня в доме, по-видимому, особенно плотен, поэтому я довольно быстро скомандовала себе «стоп-стоп!» и обратилась к своей мудрости. Я всегда мечтала быть мудрой, поэтому выращивала её в себе, как цветок в горшке. Вроде каланхоэ. Которым не любуются, а вспоминают о нём только тогда, когда насморк нагрянет.

Мудрость укоризненно, как слабоумной, показала на телефон.

Я кинулась к нему, как к Николаю-угоднику, и стала звонить в ЖЭК. К моему радостному удивлению, мне ответил усталый женский голос. Который на мою подхалимски просительную речь тускло ответил:

— А мастер уже ушёл... —

— Что же мне делать?.. — горестно, скорее себе, сказала я, чуя подступающие слёзы. Но женщина тоже их почуяла, и предложила, потеплев:

— Могу дать вам телефон сантехника. Он не наш сотрудник, но люди его хвалят. Попробуйте? —

Я записала телефон и стала звонить этому хвалёному мастеру. Трубку взяли, и я, торопливо заискивая, описывала собеседнику свою трагедию. Впрочем, какому собеседнику? Я говорила монолог, завершившийся моим адресом. В ответ услышала только:

— Ждите. Буду. —

Надежда моя ожила!

***

От нервного напряжения у меня, как обычно, проснулся нездоровый аппетит. Я сварила кофе и быстро нажарила мини-оладики. Люблю такие: маленькие, размером со спичечный коробок.

Знаете, что такое оладьи для хозяйки-одиночки? Это тесто, замешенное в чайной чашке. Пять минут — и ешь. Даже кофе ещё обжигает.

Не успела я поесть, как раздался звонок. Я побежала в коридор и открыла дверь...

На пороге стоял седой Спаситель классически сантехнического вида: небритый, в простецкой куртке, с сумкой через плечо...И с ядрёным запахом алкоголя. А за край его куртки держалась серьёзная девочка лет шести.

Я молчала в растерянности, и мужчина спросил:

— Можно? —

— Можно, можно, — очнулась я, — заходите! —

Они вошли в прихожую. Мужчина поставил сумку на пол, и наклонился развязать шнурки на ботинках. Вдруг он покачнулся и... упал на четвереньки! Девочка бросилась к нему, и с отчаянной мУкой в голосе вскрикнула негромко:

— Деда, деда!.. —

Я ошеломлённо смотрела на них, абсолютно парализованная этой сценой...

Мужчина попытался встать, но совсем завалился на пол, а девочка судорожно припала к нему, обнимая тонкими ручками, и заплакала, очень тихо, не по-детски.

Трудно описать шквал моих эмоций, — подходящих слов я не находила...

— Что с ним? — задала я девочке самый тупой вопрос, на который оказалась способна.

Она неловко оторвалась от него, поднялась с колен, и в глубоком смущении ответила еле слышно:

— Он пьяный... —

Потом умоляюще подняла на меня глаза и сказала:

— Он хороший!..Он только полежит немного — и встанет!.. —

Слёзы лились и лились из её глаз, она прислонилась к стене, и стирала их ладошкой...

Сердце моё, — как оно не разорвалось, не знаю, от вида этого горя! Я осторожно оторвала её от стенки и спросила:

— Это твой дедушка? —

Она кивнула.

— А бабушка дома? —

— Бабушка умерла... —

— А папа с мамой где? —

Она низко опустила голову и ничего не ответила. Я почувствовала, как она замкнулась: нельзя задевать эту тему.

— Ну ладно, — сказала я, — пусть деда полежит, а мы с тобой подождём на кухне, — что мы в прихожей стоять будем! —

Взяла её за холодную ручку, — она не сопротивлялась, — и повела на кухню. Она робко огляделась, и я увидела, как она посмотрела на оладьи.

— Хочешь кушать? — спросила я.

Она отрицательно покачала головой. Но я засуетилась: поставила греться молоко, варить какао.

— Знаешь, я голодная, — сказала я, — а в одиночку есть мне так грустно! Видишь, я одна живу. Может, ты поешь со мной? Просто за компанию? —

Она благодарно вскинула на меня светлые глаза, и слабо улыбнувшись, опять кивнула.

Я поставила перед ней кружку с какао, себе налила ещё кофе, и мы стали есть так дружно, что засмеялись обе.

— Какие хорошенькие! — заметила она, деликатно подхватывая маленькие оладики с тарелки.

— Мне тоже нравятся. Они такие — на один укус! —

Она была голодна, — я видела, и ела аккуратно, но с аппетитом. Потом встрепенулась и спросила тревожно:

— А вы? —

— Так ведь и я ем, — разве ты не заметила? — схитрила я. — Это уже твоя доля осталась! Доедай, а то они холодные станут невкусными.

Она доела всё с тарелки, и оглянулась, ища где помыть руки. Подошла к моему текущему крану, и сказала уверенно:

— Деда обязательно починит его вам! Потому, что он, — старательно выговорила она, — инженер-ас! —

— Он инженер? — переспросила я, — А почему он чинит краны? —

— Потому, что он стал пенсионером, и его выгнали с работы, — простодушно и печально сказала она. И мне стало так не по себе от понятной картины вдруг открывшейся семейной драмы...

— Раз уж мы с тобой посидели вместе за столом, то теперь нам придётся познакомиться! — заявила я ей. — Тебя как зовут? —

— Тата, — ответила она, и на мой немой вопрос добавила: — Вообще-то меня назвали Татьяной, но когда я была маленькая, то не могла сказать «Таня». Получалось «Тата». Так деда рассказывал. Ему понравилось. Мне тоже! —

Она посмотрела на меня, и я опять подивилась свету её доверчивого взгляда: это был маленький ангел. Раненый беспощадной бедой, но не утративший своего сияния...

— Ну, а меня можешь звать Марина Григорьевна! —

— Ой, а деда — тоже Григорьевич! Олег Григорьевич! — радостно сообщила она.

— Вот и познакомились, — засмеялась я. — Слушай, а что же мы будем делать с нашим Олегом Григорьевичем? Он же лежит на полу? —
Тата смутилась.

— Он одетый. Не замёрзнет... А когда проснётся — не знаю... —

Что ж, когда нет мужчины, решение приходится делать женщине. Вытаскивать из огня. Пахать. Спасать детей...

— Сделаем вот что, деточка моя. У вас с дедой кто-нибудь есть дома? —

— Есть. Рыбки. —

— И больше никого? —

— Никого. —

— Тогда мы с тобой сейчас пойдём спать... —

— Нет, я ещё не хочу, — слабо засопротивлялась она.

— А я тебе сказку расскажу! —

— Сказку? Какую? —

— Ну, выберем! —

— А мне деда стихи читает на ночь! —

— Какие — помнишь? —

— Да! «Из вереска напиток Забыт давным-давно, А был он слаще мёда, Пьянее чем вино». А ещё — про Федота-стрельца! И про старика со старухой! Они молчали, и не хотели дверь закрыть, и воры съели у них всю еду!.. —

Боже мой! Да что это за дед удивительный, что знает такие стихи?

— Он по книжке читает тебе? —

— Нет, он наизусть рассказывает! —

Мне хотелось выйти в коридор и посмотреть на сантехника, павшего в беспамятстве в моём коридоре... Но я опасалась тревожить ребёнка.

Мы с Татой отправились в спальню и устроились на моей кровати. Она, потихоньку осваиваясь, уютно умостилась мне «под крылушко», и я рассказывала ей про Аленький цветочек до тех пор, пока она не уснула...

Самой мне сон не шёл в голову. Я ещё, ещё и ещё раз обдумывала события этого вечера, и внутри меня творилось что-то, похожее на весеннее томление сердца...

А ещё у меня в доме, у дверей, валялся, как мешок с зерном, инженер-ас. Олег Григорьевич.

И текла вода из аварийного крана. Унося, по примете, мои деньги...

С ума сойти!!!..

***

Тата спала. Я уже часа два бессонно ждала хоть какой-нибудь развязки. Философия обычно доводила меня до постели и успокаивала. Но сейчас всё пошло как-то иначе, а умудрённость моя исчезла начисто.

***

Внезапно в квартире раздались отдалённые звонки чужого телефона. Его разбуженный хозяин коротко ответил что-то приглушенным голосом, и умолк.

Я встала и вышла в прихожую. Олег Григорьевич, увидев меня, вздрогнул и спросил упавшим голосом:

— Где Тата? —

— Не бойтесь, — шёпотом ответила я, — она спит! —

Он обессиленно прикрыл глаза, а потом вскинул их на меня и умоляюще проговорил:

— Простите... Простите ради бога... Это ужасно... Простите!.. —

Теперь я видела, чьи глаза у ангела в моей постели...Светлые, и с такой же мУкой во взгляде...

— Я не мог Татку оставить... Мы одни... — продолжал говорить мужчина в крайнем смущении, и совершенно не мог решить, что теперь делать.

Мне было нестерпимо жалко его, и я решилась.

— Так, Олег Григорьевич. Вы раздевайтесь и ложитесь в гостиной, на диване. А утром почините мне кран. Греметь инструментами сейчас не дам, — ребёнка мне разбудите. Зовут меня Марина. Спокойной ночи! —

Я вернулась к Тате. И вдруг моментально уснула рядом с ней...

***

Утром я проснулась от осторожного позвякивания на кухне. Тихо прокралась в ванную — принять божеский вид, и явилась на место своей аварии. Олег Григорьевич уже спокойно посмотрел на меня и доложил:

— Всё готово. Это я вас разбудил? Простите за вчерашнее — ещё раз... —

— Да что вы всё заладили одно и то же! — весело ответила я, — Скажите уже что-нибудь новенькое. Желательно повеселее. —

— Вряд ли смогу сейчас повеселее, — произнёс он с горечью. — Свиньёй перед вами выступил... —

— Я забыла. Поверьте. А пока Тата спит, давайте мы с вами по кофейку? —

— Давайте, — улыбнулся он глазами.

— А давайте ещё вот что. Давайте попробуем доверять друг другу. Попробуем перестать бояться? —

Он испытующе посмотрел мне в глаза, и после минутного колебания согласился:

— Давайте. Попробуем. —

...Мы пили кофе с тыквенными пирожками, говорили о том о сём, и я с нетерпением поджидала момента, когда смогу задать ему вопросы, которые вертелись у меня на языке.

Но тут в дверях появилась Тата, и с улыбкой уставилась на нас. Потом стремительно подошла к деду, ткнулась в его объятие, и сказала мне:

— Я же говорила!.. —

— Что это ты говорила, девушка, а ну признавайся! — спросил он у неё.

— Всё! Всё говорила! — выпалила она радостно...

И всё это казалось мне какой-то нереальностью, сном!..

***

Пирожки улетели со стола в прошлое, и мои гости засобирались домой.

Перед дверью я спросила у Олега Григорьевича, сколько я должна за работу? —

И тут он покраснел чуть не до слёз от негодования:

— Зачем вы так, Марина! Вы мне подарили больше, чем я вам. Татка вон — счастлива. Спасибо вам... А можно... — Он не договорил...

Ну, а я, как бессловесная овца, стояла неуклюжим столбом и не знала, что делать...

***

Закрыв двери за ними, я почувствовала... такое отчаяние!.. Сидя на своей кухне, я рыдала, оплакивая себя, и ещё непонятно что. И рыдала до тех пор, пока лицо окончательно не распухло от слёз.

***

Где-то послышался звонок. Это был не мой телефон. Я вышла в прихожую, — звонок раздавался оттуда. Он не прекращался, и нашёлся... в кармане моего плаща на вешалке! Ничего не понимая, я включила связь...

— Алло, это Марина? — раздался в трубке голос Олега Григорьевича.

— Кажется, да! — ответила я в нос.

— Что с вами? — встревожено спросил он.

Я молчала, боясь зарыдать опять...

— Я забыл у вас телефон, Марина, звоню от соседей! —

И всё-таки я позорно разрыдалась...

Он замолчал, и сказал:

— Мы сейчас приедем!.. —

***

Через полчаса они... мои нечаянные милые! опять стояли у меня на пороге, во все глаза рассматривая моё зарёванное лицо — и светились. Оба...

Я сунула этому пьянчуге его телефон и засмеялась, махнув рукой:

— Растеряха! —

— Марина Григорьевна, а можно нам прийти к Вам ещё? — спросила Тата.

— Валяйте! Кран-то поломается скоро, наверное! Как думаешь? —

— Конечно, поломается! — засмеялась она.

Я протянула ей руки, и мы так обнялись!..

А Татка прошептала мне на ухо:

— Это я положила телефон в ваш карман... Я хочу к вам! Только деду не говорите!.. —

Конечно не скажу! Ни за что!..


Дорогие читатели!

Меня зовут Ева. Я руководитель и главный редактор этой странички. Многие из вас со мной знакомы (из вопросов и сообщений на странице), со многими мы успели подружиться, а с некоторыми даже встретиться! Сегодня, я ещё раз хочу выразить слова огромной благодарности всем, кто остается в числе подписчиков и постоянных читателей этой странички!

Я очень благодарна за то, что многие из вас принимают активное участие в жизни странички: вы присылаете свои истории, просите помочь найти уже ранее опубликованные и просто желаете хорошего дня! Мне очень приятно, что моя работа не завершается лишь на том, что вы возвращаетесь только для того, чтобы прочитать очередной рассказ, но и даёте обратную связь, которая выражается в вопросах, эмоциях, предложениях, пожеланиях, возражениях, просьбах… Это важно! Это главное свидетельство о том, что я стараюсь не зря! Мне нравится то, что я делаю, и, когда-то простое хобби и увлечение - отчасти стало моей постоянной занятостью. Это на самом деле огромный труд, требующий много времени.

Отдельной строкой я хочу выразить огромные слова благодарности всем, кто поддерживал страничку! Ниже, в комментариях к этому посту я упомяну каждого, кто помог, и, буду это делать всегда. Спасибо, что остаётесь неравнодушными…

А ещё, я хотела бы сегодня поделиться с вами одной новостью… Так случилось, что в конце прошлого месяца я попала на операционный стол... Не буду мучать вас долгими рассказами о том, как более шести часов хирурги колдовали надо мной и т.д. Понимаю, что людей много, люди разные, в том числе и их мнения, но в то же время я не против поделиться своей историей с теми, кому это действительно интересно.

В любом случае, итог таков, что это было неожиданно, а впереди – долгие месяцы восстановления и относительной беспомощности... И, как бы я не сопротивлялась... - сама я не справлюсь...

Друзья, я прошу помощи у ВАС...

Я обращаюсь к каждому, кто может пожертвовать любую сумму, которая не ухудшит ваше положение. Я прошу каждого, у кого есть несколько минут и возможность для того, чтобы пожертвовать незаметные для кого-то, но так необходимые для меня даже 10 рублей... Прошу вашей поддержки… Прошу вас, простите меня, что обращаюсь к вам с такой просьбой и таким прямым текстом, а не из-за угла и мягко-лестно…

В ближайшие несколько месяцев мне необходимо собрать не малую сумму и вернуть за медицинское вмешательство… сама я не смогу, сама я не справлюсь… от того страшно… а ещё стыдно… мне очень стыдно произносить такие слова…

Друзья, я очень надеюсь и жду вашей поддержки! Каждую секунду я молю Бога о помощи и свято верю в то, что я не останусь одна… Я всегда старалась откликнуться на ваши вопросы, просьбы и сообщения, а сейчас, я прошу откликнуться вас…

Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас! Пусть даже это будут 10 рублей…

Если Вы находитесь в РФ, помощь можно оказать по этой ссылке: https://sobe.ru/na/j2C2g1L1Y0q7

Если Вы находитесь за пределами РФ, помощь можно оказать по этим реквизитам: номер счёта: 31 1090 1476 0000 0001 5012 9253 (USD) или по номеру телефона: +48888166663 (Польша).

Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас!

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓