Не один

-Ох, Егорушка, мне бы тебя вырастить, да на ноги поставить.

-Ба, ты чего?

-Да ничего, ничего милай. Что-то в боку закололо.

-Может Елену Павловну позвать? Пусть давление смерит?

-Не, не надо Егорушка, зачем лишний раз человека хорошего беспокоить.

Бабушка положив под язык таблетку, прикладывалась на диван, в кухне.

-Ты Егорушка почитай мне, почитай сынок.

Егору очень нравилось как бабушка называет его сынком.

-А чё почитать -то, ба?

-А про этого, без ног — то лётчика, почитай Егорушка.

И Егорушка читал, про лётчика Мересьева, про Горячий снег, про Тихие зори...

Бабушка засыпала, тихонько дремала, а Егорушка укрыв бабулю лоскутным одеялом, продолжал тихонечко сидеть за столом на кухне, при включенной лапе и делать уроки.

Учился Егор хорошо, учителя любили мальчика, бабушка посещала родительские и собрания всегда была в курсе жизни внука.

Бабушка отработала дояркой всю жизнь, муж фронтовик, рано оставил её с двумя детьми на руках Коля, отец Егорушки, его он плохо помнил, и маленькая Дуняша, которая ушла вслед за отцом своим, не пережив воспаление лёгких.

Остались бабушка с Егорушкиным папкой, Колей — Николаем.

Хороший был парень, видный, да только горькую любил, из-за этого и погибель свою сыскал, замёрз в сугробе, не дойдя до дома несколько метров.

В ту ночь была сильная метель мело так сильно, так выло во всех уголках крыши, так ныло сердце материнское...

Говорит бабушка, что Егорушка в ту ночь особо громко плакал, не могли они с матерью с ним справиться.

Погоревав о судьбе своей незавидной, подрастив немного Егорку, отправилась мать в город, счастье искать. Егорушку оставив с бабушкой.

Первое время приезжала. Заваливала подарками, потом всё реже, начала слать переводы денежные, а года три назад ни переводов, ни писем не стало.

-Не переживай, Егорушка, говорила бабушка, — знать хорошо всё у матерёшки твоей, коли не звонит и не пишет. Не переживай, сыночек, Егорушка.

Бабушка пока жива здорова, не бросит тебя, дитятко, главное дал бы бог пожить, чтобы до ума такое дитя прекрасное довести, это мне за мои страдания ты Егорушка дан.

Эх, плохо, — скажет иной раз бабушка, — что нет у тебя ни сестры, ни брата не будет меня, не к кому и голову тебе преклонить будет, сиротинушка ты моя.

-Да зачем они мне, бабушка!

-Эээ, не скажи, родненький, надо, надо, чтобы душа рядом родная была. Всё думала, что Нинка родит ребёнка да мне оставит, ишшо одного, я бы вынянчила, ну и что же, что чужой по крови, ну и пусть. Я бы вырастила, дал бы бог только силушку.

Так и жили Егорушка с бабушкой, от матери не было ни слуха, ни духа.

Однажды плохо бабушке стало Егор и таблетку ей под язык, и водички попить.

Губы синие, под глазами тени залегли, чёрные.

-Прости, прости родненький, не смогла поднять тебя- шепчет бабушка.

Побежал Егорушка к Елене Павловне фельдшеру, бегут оба, спотыкаются лишь бы успеть.

Не успели уснула вечным сном бабушка Егоркина, единственная живая душа была, кому Егорушка свет в окне был.

— Баба, бабулечка моя, — шепчет мальчик, — ты же обещала мне, бабусечка. Как же я -то теперь.

Плачет Елена Павловна, плачет председатель Ефим Иванович, плачут люди, плачет Егорушка.

Никто не знает чего ожидать.

Забрали Егора в детский дом. Потому как не нашли родственников, мать будто сквозь землю провалилась, родственники с её стороны тоже.

-Не переживай Егорушка, за домом присмотрим, — плачут соседи, дедушка с бабушкой Жучковы.

Хотела Егора Елена Павловна, фельдшер забрать, да не отдали, возраст мол, не подходящий.

Плохие воспоминания у парня от казённого учреждения.

Хотел бы забыть...

Первым делом зачем -то налысо подстригли мальчика, сидит Егорушка, смотрит на себя в зеркало, голова какая-то большая клочками, стриженая, потом завхоз Петрович пришёл и машинкой ручной убрал «столбы».

Плохо, тяжко, домашнему мальчику Егору привыкать к реалиям новой жизни.

-Эй, домашний, чё такой деловой?

Молчит Егорушка.

-Пацаны, а вы знаете что бабка у него старая умерла, а матери он не нужен оказался?

-Ахахаха, откуда знаешь Димон?

-Я подслушал, как МарьВанна с нянькой говорили, что мол мать сказала не нужОн, куда хотите, туда и девайте его.

Злые дети, злые в этом возрасте, а эти, без любви родительской и того злее, хоть какими игрушками завали их.

Егорушка не дал смеяться над собой. Одному в челюсть дал, другому нос расквасил. Его же и наказали, директор, Марья Ивановна, сказала что у них дружный детский дом показательный. Никому не позволит она показатели портить.

-А что же тогда в непоказательных творится?- спрашивает Егор, — совсем за людей не считают...

Был опять наказан.

А потом ещё и тёмную устроили, сиротки как называла их нянечка, добрая, подслеповатая старуха.

-Я вас по одному переловлю и опять отлуплю, так что сразу бегите жалуйтесь, жабунята, — сказал Егорушка.

-Ты что? Ты хочешь сказать что мы стукачи?

-Ну а кто? Как получили так, побежали сразу ябедничать,ссыкуны

Конечно началась опять драка, и опять Егорушку наказали. Мария Ивановна громко кричала, обзывала, грозилась отправить в колонию.

Вечером парни пришли мириться, Егор пообещал их не трогать, взамен они сказали что тоже не будут приставать к нему.

На каникулы Егорушка ездил в родную деревню, встречался с ребятами жил в бабушкином доме. Мать так и не объявилась.

После восьмого класса отправили всех мальчишек учиться на трактористов, а девчонок на поваров.

Отучившись, Егор пошёл в армию, отслужил, вернулся в город, встретил учителя своего, из деревенской школы.

Тот и уговорил парня поступить попробовать, у Егора получилось. Днём учился, а вечером работал вагоны, разгружал, охранником, да кем только не работал.

После третьего курса уже легче стало, устроился на стройку, по вечерам ходил с бригадой шабашников работал до часу ночи, потом шёл пешком домой, в общежитие, хорошо что коменданты пускали без оговорочно зная то парень нигде не шляется работает.

Так понемногу начал Егорушка выбиваться, иногда приезжал в деревню, топил печь и долго сидел в темноте, наблюдая за огоньками, что прыгали в печи, пытаясь выглянуть в дырочки дверцы, подсмотреть за Егорушкой, приободрить его.

Отучился на инженера, вроде бы и профессия хорошая, да только время смутное началось, никуда он с этой профессией, нигде не нужен.

Хорошо прораб на стройке понимающий мужик, посоветовал кому надо Егора.

Парень с образованием, с головой дружит, рукастый опять же...Взяли Егора, работа нравится, квартиру выделили, с девушкой познакомился, хорошая девушка, Мариной зовут.

Теперь вдвоём в деревню ездят, на кладбище ходят, могилки поправляют. В очередной раз приехав в деревню, увидели что в почтовом ящике что-то белеет.

Конверт.

Loading...

На имя Егора письмо.

Здравствуй, сынок!

Я знаю что нет мне прощения и не имею я права называться твоей мамой. Я знаю что ты вырос хорошим человеком, спасибо Матрёне Николаевне, твоей бабушке.

Сынок, я не знаю как мне выпросить у тебя прощения.Я больна, я очень больна и хотела бы тебя увидеть...

Всё письмо было в таком духе, мать плакалась и просила прощения, было ощущение, что письмо не окончено...

Внизу другим почерком было написано следующее

Кирилл в таком-то городе, учреждение номер сто пятнадцать, мать похоронили такого-то числа.

Конверт был подписан тем же аккуратным почерком, что и дополнение к письму.

-Есть обратный адрес, — растерянно сказал Егор

-Егорушка, а кто это... Кирилл?

-Я не знаю Мариш.

-Поедешь?

-Зачем?

-Она мать, Егор.

-Да... Знаю поеду...да... надо.

-Хочешь я с тобой ?

-Неее

-Я поеду, Егор

-Как знаешь.

Егор был какой-то весь тихий неразговорчивый.

По приезду домой решили поехать в будущие выходные. Быстро нашли адрес написанный на конверте. Поднялись на третий этаж, позвонили в дверь.

Дверь, даже не спросив кто пришёл, открыла старушка, сухонькая в цветном халате, сверху укрытая шалью.

-Проходите, молодые люди.

-Мы, — топчутся на пороге Егор с Мариной

-Я поняла кто вы, проходите, вы видимо Егор...

-Да, а это Марина, моя жена

Старушка кивнула и посеменила вглубь квартиры, повернулась к ребятам и поманила их.

-Вот, — открыв ключом дверь показала в комнату, заполненную солнечным светом, — я всё что от Зои осталось, всё сюда сложила. Там фотографии, письма.

Одно я взяла, она тебе писала всю жизнь письма, какие-то вещи.

Она виновата перед тобой мальчик, но не суди строго. Не могла она тебя воспитывать...

-Почему? — просто спросил Егор, — почему?

-Ты не знаешь? Да?

-Нет

-Судимая была...Она у меня жила, мне Кирилла не отдали, я старая. С сыном моим жила, Кирилл внук мой. Ей стыдно было, она неплохая Зоя -то...

Я нашла письма, это тебе... я не читала...Там тетради, тоже для тебя...Чай будете? Попейте чайку со мной, — бабушка заплакала, затрясла худенькой шейкой. — никого не осталось, Кирюшка вот...

Егор с Мариной, пришли в это госучреждение под номером сто пятнадцать.

Долго не мог отделаться Егор от впечатления, что вернулся в своё детство, в свой образцово- показательный детский дом.

К ним вывели мальчишку с худой шеей, оттопыренными ушами и обстриженного под ноль. Он стоял и смотрел в пол, насупившись, как молодой волчонок.

-Тебя бьют?

Мальчик дёрнул плечом не поднимая глаз.

-Ты Кирилл

Тот молча кивнул.

-Знаешь кто я?

Поднял глаза мальчишка, Егорушка даже присел немного, смотрит на самого себя тринадцатилетнего...

-Ты Егор, брат мой?

-Да...Откуда знаешь? Директор сказала?

-Нет, — покачал головой, — мама рассказывала. У меня фото есть твоё, ты там на машинке сидишь с трубкой телефона, — будто боясь что Егор не поверит, зачастил Кирилл. — Мама говорила что мы одно лицо с тобой, она мечтала поехать, в ноги упасть к тебе. Не успела...

Марина не выдержала, заплакала и вышла.

Егор подошёл к мальчишке, обнял, тот прижался тихо- тихо и сопел.

-Поедешь ко мне жить?

-А можно?

-Я твой единственный родственник как я понял? Ну ещё бабушка...

-Она не родная, мама меня в тюрьме родила...С дядей Петей жила, ег тоже ... нет

-Ох, братишка, досталось тебе...Потерпи немного. Я быстро соберу документы.

-Ты правда меня заберёшь?

-Шутишь? Беловы никогда не врут понял? Ты ведь тоже Белов, да?

Мальчик кивнул

-Ну и вот. Жди меня, брат.

Мальчик обнял Егора, и прижался к нему всем телом, не хотел отпускать.

-Я скоро, брат, слышишь, потерпи...

Егор узнал что есть у них с Кириллом и тётки по матери, и бабка ещё жива. Да только знать никто не хочет детей этой бешеной так и сказали. Они порядочные, а она их опозорила.

Так Егор понял что родственников кроме Кирюшки у него как не было, так и нет.

-Вот бабуля, вот моя родная душа, как ты и мечтала, чувствовала ты родненькая, что есть, есть у меня на свете кровиночка…Всё как ты и хотела, бабулечка. Вот, Кирюшка.

Мужчина потрепал по голове, с чуть отросшими волосами, испуганно смотрящего худого подростка.

Худенький он, да ничего, Маришка откормит. Жаль ты не дождалась родная моя. Вот видишь, не один я теперь, не один.

Автор: Мавридика де Монбазон

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...