Не мог Сереженька, не мог

Зинаида Григорьевна медленно брела по лесу. Она разгребала палкой траву в поисках грибов. Корзинка была уже полная и оттягивала руку, но она всё не могла остановиться. А как же, сейчас надо к 9 утра поспеть на рынок. Попробовать продать добычу, А с остального суп сварить, да с картошечкой поджарить. А как же: сыночка, Сереженьку нужно кормить.

-Ведь маленький, какой хороший был: глазки ангельские, волосенки беленькие! — вспоминала Зинаида григорьевна, срезая крепкий боровичок.

Женщине вспомнилось, как она однажды с матерью, царство ей небесное, поругалась в пух и прах из-за Сереженьки. Они тогда жили в посёлке по разным домам. А мать повадилась: то пирожков испечет и принесёт, то блинчиков: — На, Сереженька, кушай золотце.

А Сереженька взял весь пакет с пирожками в грязь швырнул. Ручонки свои в кулачки сжал, ножонками топает и кричит на бабушку: — Я машинку хочу, как у Петьки! Сама ешь свои пирожки!

Мать тогда не выдержала, да дала ему под зад пару раз.

А Зина тогда, как взвилась: — Мама, не смей на ребенка руку поднимать! И правильно тебе ребёнок сказал! Он что, голодный, что ли, что ты ему пирожки да блинчики тащишь. Хочешь порадовать ребёнка, так неси что-то существенное!

Мать заплакала тогда, слезы льются, аж всхлипывает: — Да что ты, Зиночка, я же его и шлепнула больше для острастки, чтобы понял, что нельзя еду в грязь бросать. А дарю, то, что могу! Что я могу купить ребёнку на свою пенсию!

-Вот и нечего зря ходить, ребёнка дразнить — отрезала тогда Зинаида.

Мать больше и не ходила тогда к ним, обиделась, а за что — непонятно!

А Сереженька, между тем взрослел, шалил, как все дети. Только невзлюбили его почему-то соседи. Чуть ли не каждый день к ней кто-нибудь да придёт с жалобой на её драгоценного Сереженьку.

-Присмотрись к сыну, займись воспитанием, он вчера Тузику хвост поджёг! Это же совсем безобидное существо, как так можно! — как то пришёл к ней дед Потапкин — ветеран войны, уважаемый человек.

Зинаида знала Тузика, сама не раз его подкармливала, как такое услышала, тут же Сережку позвала!

-Серёжа, ты зачем Тузику хвост поджёг? — как можно строже спросила она сына.

Ангельски-синие глазки сына заморгали — Это не я!

Дед Потапкин возмутился; — Как же не ты, если я самолично у тебя из рук Тузика вырвал!

-Я просто потушить хотел! — опять невинно хлопая глазками ответил Серёжа.

Зинаида с облегчением вздохнула: — Ну вот, видите дедушка, вы ошиблись! Зачем вы наговариваете на моего мальчика!

-Эх, дура ты, дура! Он тебе еще покажет! Ты не ребёнка, ты бандеровца растишь! Я таких повидал на своём веку!

Зинаида тогда на деда Потапкина обиделась. Разговаривать с ним перестала. И когда он приходил на приём к участковому терапевту, Зинаида, работавшая там медсестрой, тут же демонстративно вставала и уходила.

Чем старше Сереженька становился, тем больше на него поступало жалоб. Ну все хотели его оболгать, вину на него свалить. Вот и классный руководитель со школы — Елена Дмитриевна, повадилась её вызывать в школу чуть ли не каждый день, а один раз даже с милицией.

Дети играли, и кто-то выбил одному мальчику глаз. Совсем выбил, так, что глаз вытек. Дети, все, как один указывали на ее Сереженьку.

А он, бедняжка, плакал, и кричал — Они сговорились! Это не я!

Зинаида тогда так милиционеру и сказала: — Видите, это не Серёжа, он воспитанный, хороший мальчик, не мог он этого сделать!

Таких случаев было очень много, пока Сереженька кое-как школу закончил, Зинаида немало нервов и сил потратила.

Не хотел Серёжка никак в школу ходить: учителя плохие, дети тоже неадекватные. Только знай, на её сына наговаривают. Один раз пришла на родительское собрание, такого про Сереженьку наслушалась: и за девчонками он в туалете подглядывает, и юбки он задирает, и над животными он издевается. Некоторые из родителей даже обещали ему «головомойку» устроить, если Зинаида срочно не займётся воспитанием сына.

А она только повторяла: — Сереженька не мог, он хороший мальчик!

Когда Серёжка, наконец, закончил школу, Зинаида вздохнула с облегчением!

И даже когда он никуда не стал поступать, она не возражала: — Пусть отдохнёт мальчишка, ведь сколько нервов потратил за время учёбы!

Даже справку ему сделала для отсрочки от армии. Сыночек отдыхал, нигде не работал, однако денег хватало.

-На, мать, пива сходи мне купи, да и себе что-нибудь — как-то вручил он ей мятые купюры.

Зинаида тогда гордо шла по посёлку. Не шла, плыла, как крейсер «Аврора» — гордый и непобедимый!

Как сейчас помнит, положила деньги на прилавок в магазине, и громко, чтоб все слышали сказала: — Вот Сереженька первые деньги заработал! Продай-ка мне, Нюшенька пивка и вон той колбаски вкусненькой, “Брауншвейгская” которая!

Какая-то бабка в очереди ляпнула: — Не иначе кого ограбил ирод твой!

Зина помнит, как её просто затрясло, была бы бабка положе, она бы точно бы ей в волосы вцепилась! Возраст старуху спас.

Всё, что могла Зинаида — это кричать: -Мой Сереженька не такой, он хороший, вы ещё увидите, какой он хороший! Вам ещё всем стыдно будет.

А через несколько дней к ним пришли милиционеры. С обыском! А что у них искать? Но всё таки, нашли что-то, арестовали её Сереженьку. И обвинили в таком ужасе, что даже сказать страшно.

Loading...

Вроде как он с друзьями свою беременную одноклассницу убил. Денег хотел. Она должна была в тот день страховку получить за то, что еще зимой ногу сломала. Мода была тогда такая: жизнь и здоровье страховать. То ли не поехала она в тот день за деньгами, то ли денег не было, но когда он с товарищами в «гости» пришёл денег не оказалось. Вспоминать даже не хочется, как они из беременной девчонки выбивали, информацию, где деньги лежат.

Зинаиде, когда в милиции фотографии показали, ей плохо стало, перед глазами всё поплыло, слезы из глаз потекли. Она кричала, изо всех сил кричала: -Сынок! Мой Сереженька не мог! Это не он!

Но следствие пошло по неверному пути! Уж она по всем инстанциям ходила, даже к родителям той девочки пошла, чтобы заступились за ее сына. Чтобы сказали, что не мог Серёжа того сделать.

Посадили все таки ее сыночка. В колонию строгого режима. Дали по максимуму.

Как она жила все эти годы? Никто не знает! Каждый день она ждала весточки от сына. Посылки ему отправляла. А как же! Надо же и вкусненького Сереженьке — страдальцу великому.

А неделю назад, открыла дверь, а там Сереженька стоит!

-Господи! Сынок! Выпустили! Как же я тебя ждала! — запричитала она, зарыдала.

Зинаиде так хотелось, чтобы сын обнял её, сказал бы что-то доброе. Ей так хотелось теперь уехать с ним куда-нибудь далеко-далеко, где их никто не знает. Начать жизнь сначала.

Но он только отстранил её от, себя: — Что-то ты постарела, мать! Как-то плохо выглядишь! Деньги то у тебя есть?

-Есть, есть сыночек, — Зинаида достала остатки своей пенсии из кошелька!

-Вот и замечательно! Сгоняй за водкой! У меня сегодня гости будут, мое возвращение праздновать будем! — заявил сын.

И так целую неделю. Её деньги быстро закончились. И когда она об этом сказала сыну, он заорал на нее, что есть мочи: — Я ненавижу тебя! Это ты мне всю жизнь испортила! Не найдешь денег, я тебя сожгу! — и стукнул ее-любящую мать кулаком в глаз.

Вот так Зинаида и оказалась с корзинкой в лесу. А что! Сейчас дачников много! Грибы да ягоды хорошо покупают. Сами то они в лес боятся ходить: в их местности и клещи, и змеи в избытке водятся.

-А я не боюсь! Вчера вот на ночь съела целую головку чеснока, теперь ни один клещ не прицепится! — думала Зинаида, пробираясь сквозь кусты к выходу из леса.

К девяти утра она уже сидела за импровизированным прилавком из ящика. Села на перевернутое ведро и разложила грибы по кучкам.

Всё проходили мимо, почему-то именно сегодня грибами никто не интересовался.

-Господи! Если Сереженьке на бутылку не насобираю, опять ведь ругаться будет! — женщина горько заплакала. Ей было страшно вернуться домой без денег! А грибы? Что грибы! Зинаиде вспомнились пирожки её мамы, лежащие в грязи.

-В какую цену грибочки? — рядом послышался женский голос.

Зинаида Григорьевна подняла заплаканные глаза — Пятьсот рублей! Берите! Если надо, я могу уступить!

Женщина не торгуясь дала ей целую тысячу и купила две кучки.

Зинаида Григорьевна радостно улыбалась, сегодня скандал дома отменяется.

-Зинаида Григорьевна, а вы меня не узнаете? — женщина всё ещё стояла рядом.

Зинаида Григорьевна достала из кармана очки, водрузила их на нос, чтобы лучше рассмотреть покупательницу. — Елена Дмитриевна — узнала она наконец бывшую учительницу сына.

Елена Дмитриевна почти совсем не изменилась, ну если только чуточку понравилась.

-Как вы? Как ваш Сережа, уже вышел, наверное?

-Да, вышел, — вздохнула Зинаида Григорьевна.

-Вы, если что звоните, я могу ему с работой помочь! У меня муж на фанерном заводе работает, там рабочие нужны.

Елена Дмитриевна записала свой номер телефона и протянула листок Зинаиде.

А потом внимательно посмотрела старушке в лицо: — Зинаида Дмитриевна, а почему у вас такой синяк? Это Сергей вас ударил? — в голосе бывшей училки звучала угроза в адрес ее сыночка.

-Нет, что вы! Серёжа на такое не способен! Это я в лесу упала!

Ещё через месяц, плачущую Зинаиду Григорьевну чудом спасли из горящей квартиры. А её Сереженька исчез в неизвестном направлении.

Когда ее спрашивали, не её ли сын устроил поджог, старушка плакала, качалась на кровати и отвечала: — Ну что вы, мой Серёженька не мог! Он хороший мальчик!

А весь посёлок перекрестился: — Слава богу! Исчез гаденыш!

И всё надеются, что навсегда.

Автор: Анелия Ятс

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...