Гнилой. Счастливая

Февраль. Студёно, ветренно, сыро. Под ногами хлюпает рыхлый снег. Из мрачной массы прохожих в одеждах тёмного цвета редко кто поднимет голову. Спешат, ссутулившись и согнувшись, гонимые непогодой, люди домой с работы, предвкушая долгий пятничный вечер.

Сегодня была зарплата. Сергей заскочил в торговый центр – пиво, креветки, жене – тортик и шёлковый цветастый платок купил – весна скоро. Вышел из магазина и вздрогнул, отмахнувшись, от видения… с высоко поднятой головой, слегка улыбаясь, королевской походкой, в длинном красном пальто и широкополой шляпе, закрывшись от ветра глубоким прозрачным зонтиком, шла на высоких каблуках… Женька. Только она могла противостоять толпе, только она умела так нести себя. И улыбка её – счастливая, загадочная.

— Женька, — выдохнул.

— Женя! – крикнул в толпу, побежал следом, расталкивая прохожих. Показалась, что оглянулась и … словно растворилась.

— Не может быть, — мысли панические, лихорадочные, — показалось … нет, она … все в шапках, закутанные, а она в шляпе ... улыбка её – уголками губ … Она же услышала … обернулась … неужели не узнала …

Остановился под аркой большого здания, домой идти расхотелось. Закурил и накрыли бурей чувств воспоминания …

Давно это было. Ещё в те времена, когда страна жила идеями социализма. И одной из них было право на распределение выпускников учебных заведений на обязательное трудоустройство.

Они были молоды, наивны и чисты. Сергей работал мастером на большом военном заводе. Женька пришла туда по распределению, закончив техникум.

В цех вошла уверенно, слегка улыбаясь. Глаза глубокие игристого цвета: от зелёного до тёмного, взгляд смешливый, немного ироничный. Мешковатый синий комбинезон не испортил стройной фигуры, а белая косыночка, под которой прятали волосы, только подчеркнула свежесть, молодость и здоровую красоту лица провинциальной девушки.

— Женя, — протянула ладошку, и поправила, — Евгения.

Засмеялась. Мастер взял её за руку и отпустить не смог. Глаза в глаза смотрели, казалось, вечность. Сердца забились, щёки запылали, взгляды замутились, губы пересохли – это любовь встала между ними и радовалась, наслаждаясь своим творением.
Женя, не отводя взволнованных глаз, первая убрала руку: «Работаем, мастер» и опять засмеялась …

Только она умела так смеяться: негромкими чарующими переливами мягкого грудного голоса, и глаза её при этом излучали такой жизнерадостный поток света, что даже самые злые рядом с ней становились добрыми, а самые угрюмые — весёлыми.

Любовь пришла, покорила и расцвела, но Женя не спешила. Характер имела сильный. Умная, самостоятельная, рассудительная, во всём безупречная. А ещё, всегда разная. На работе серьёзная, ответственная, принципиальная. Не побалуешь!

С Сергеем же ласковая, нежная, трепетная и очень заботливая. «Маленькая хозяюшка», — звал её.

Женя жила в общежитии, Сергей — со старшей сестрой, которая вырастила его после трагической гибели родителей, в самом центре города в большой трёхкомнатной квартире.

Сестре избранница брата не нравилась. Почему – объяснить не могла. Не нравилась и всё. Возможно ревновала. А может побаивалась сильной, во многом бескомпромиссной, неуступчивой Жени. Она упорно сватала его за Катю – Женину подругу.

— Обычная девчонка, простая, понятная. Наша – городская. Зачем тебе эта спесивая провинциалка? – напевала брату.

Сергей, слушая, не соглашался, но и решений никаких не принимал. Злился и на Женю: год встречаются, а дальше поцелуев не допускает.

Честная девушка надеялась на предложение замужества, Сергей ждал одобрения сестры, а сестра строила коварные планы с Катей. И в день своего сорокалетия, хорошо подпоив брата, подчёркнуто игнорируя Женю, от души привечала её подругу.

Гордая и вежливая, но никак не спесивая провинциалка, помогла убрать со стола, аккуратно вымыла посуду и молча, не прощаясь, ушла.

Сестра ликовала. Катя ночью юркнула под одеяло к Сергею, а Женя проплакала всю ночь. «Может не права я, что отталкиваю Серёжу? – думала, — мы же любим друг друга».

И вскоре оставила его на ночь и никак не могла понять, почему любимый прячет глаза. Любящее сердце не обманешь. Металась в догадках, покой потеряла. Себя винила, не зная в чём, но ничего не стала выяснять, просто тихо отошла в сторону.

Душа страдала, ноги подкашивалась, когда переступала порог завода, схемы расплывались перед глазами. Хотелось уволиться, чтобы не видеть жалостливых взглядов коллег, не слышать шёпоток за спиной. Реже теперь слышался её задорный смех, но не опустила голову, ни одному человеку не высказала свою боль.

Катя ждала ребёнка, сестра готовила свадьбу, Сергей просил у Жени прощения и объяснялся в любви, а она в ответ лишь горько усмехнулась, погладила его по щеке: «Ты сделал свой выбор, Серёжа, и я не могу поступить подло по отношению к подруге … даже такой».

Жили молодожёны плохо. Катя была ленива, вечно недовольна. Сестра горевала – надо же как брату не повезло. Сергей даже запил, когда жену увезли в роддом. Женя пришла к нему и помогла подготовиться к встрече жены с ребёнком. Уборку в квартире сделала, пелёнки ситцевые и байковые нарезала и обметала, подгузники из марли — те суеверно особо не готовились. Много дел переделала и сразу в общежитие вернулась.

Сестра тогда в больнице лежала. На нервной почве язва открылась.

Вечером, успокаивая нервы, костюмчик малышу связала. Красивым ажуром. Катя ведь не умеет.

Закончив институт, Женя перешла в другой отдел и Сергея видела редко. Пути их разошлись, но в сердце каждого остались раны.

Пришли годы разрухи. Завод закрылся. Женя вернулась домой. Мать переживает за дочь – скоро тридцать, а всё одна.
Нет, она не была одна — роем кружились мужчины вокруг. Не выбирала, ждала. Ждала того, кто замёрзшее сердце растопит, кому душу можно будет доверить.

— Перебирает, — судачили кумушки у подъезда. И, завидуя, провожали её недобрым взглядом.

Loading...

А как тут не позавидуешь: красивая, видная. Всегда с лёгкой улыбочкой. Причёска, одежда – всё безупречно.

Только мало кто знал, что стригла она себя сама, сама же и обшивала, а улыбочка – уж родилась она такой жизнестойкой. Чем горше жизнь, тем ровнее спина, тем выше подбородок, темвыше подбородок, тем крепче улыбка на её лице.

Болела она – никто не знал. В тот город ездила, где работать начала – там клиника была хорошая. Ни маме, ни подругам – никому не рассказывала, но чувствовала, что здоровье уходит. Врачи посмотрели, руками развели: «Родить бы вам не мешало».

И вдруг любовь нагрянула. Высокий статный молодой майор встретился случайно. И тоже звать его Сергеем. Долго не ухаживал – быстро замуж позвал. На руках носил жену, баловал, лелеял. О детях мечтали. Старались, но … Опять поехала в больницу и опухоль нашли в груди уже с метастазами в лимфоузлы.

Резали жестоко: чуть ли не по кругу, до рёбер выскабливая. Химиотерапия. Искусственный климакс, чтобы рецидива не было. Выпавшие волосы, от гормонов рыхлая полнота, отёчность.

Не плакала, не стенала, не роптала – ответственно, дотошно лечилась. Будильник заводила, чтобы приём лекарств не пропустить. Ни конфетки, ни булочки. Зарядка, диета и … улыбка.

С ней заходила в палату на капельницу химиопрепаратов. Улыбаясь и выходила. Губы красила, кокетливо шарфик повязывала и после четыре дня с рвотой дома лежала. Так выворачивало, что челюсть однажды выпала из сустава.

— Серёжа, — говорила, не лукавя, — уходи. Ты моложе меня, тебе детей надо.

Он не уходил, но подгуливал. Сын на стороне родился, признал его, а остался с Женей. И она мальчонка приняла: муж его домой приводил, она подарки покупала ребёнку. И по-прежнему не жаловалась. Мало, кто понимал, но такой характер у неё был: волевой, независимый и предельно честный. А мужа поняла и жалела: не очень то ему с женой повезло.

Болезнь отступила. Женя похорошела, расцвела.

А годы всё быстрее и быстрее бегут. Работа, новая квартира. Живут неплохо. Сергей хорошим мужем оказался, но, кто знал Женю, рассуждали так: «От добра добро не ищут», «Такой жены днём с огнём не сыскать».

Но жизнь их не баловала и вновь жестоко ударила. Вернулась страшная болезнь, поразив ещё глубже. Оперировать не стали. Интенсивная химиотерапия.

* * *

С неё и возвращалась домой, когда услышала до боли знакомый голос. Обернулась. Тотчас узнала. Сердечко забилось, кровь к лицу прилила.

— А зачем? – подумала, — и решительно пошла вперёд. Там муж ждал в машине. Преданный, заботливый, любимый.

Встреча взволновала и нахлынули воспоминания, но ненадолго.

Успеть бы до тяжелейших побочных действий привести себя в порядок, накормить мужа и приготовить на завтра, ведь впереди опять четыре кошмарных дня.

Устало сбросила модные сапоги и тотчас вытерла их. Аккуратно повесила пальто в шкаф. Сняла шляпу, парик. Отклеила ресницы. Умылась.

Посмотрела в зеркало: ни волос, ни бровей, ни ресниц …

Без тонального крема вокруг глаз тёмно-синие круги.

Долго полоскала рот: дёсна болят и кровоточат – врач предупреждал, что возможно выпадение зубов ...

Сняла грудной протез: шов безобразно грубый. «К этому нельзя привыкнуть», — подумала и вздрогнула. Так было каждый раз, когда видела его.

Долго мылась под душем, успокаиваясь, и в красивом халате да кокетливо повязанном платочке, улыбаясь, пошла готовить ужин, думая о том, что через неделю у неё день рождения.

— Сорок пять, сорок пять, баба ягодка опять, — пропела, — слышишь, Серёжа, как мне повезло, что день рождения выпал между капельницей и побочкой.

— Я сегодня Женю видел, — стараясь казаться равнодушным, как бы между прочим, рассказывал вечером Сергей Кате, — прошла мимо в красном пальто и шляпе. Представляешь?

Она резко повернулась. Волосы растрёпаны, тушь под глазами размазана. Несвежий мятый халат.

— Представляю! — ответила недовольно, — она же не за тебя замуж вышла.

Немного помолчала.

— У неё муж молодой – целый полковник. Живут только для себя – детей, как мы, не нарожали. Чего же не улыбаться. Я её тоже видела с ним. Вся такая из себя! – Катя завистливо покачала головой, — счастливая!

Автор: Людмила Колбасова

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...