Жених от свахи

— Ты не понимаешь! — сердится Наталья, разливая в чашки жиденький, словно спитой чай. — Я ради тебя в глаза людям лезла. Эту сваху, между прочим, из рук в руки передают. У нее знаешь сколько клиентов!

Наталья сердито двигает чашку Лене. И так же сердито, со стуком ставит на стол вазочку с печеньями. Лена обхватывает чашку ладонями и задумчиво смотрит в окно.

— Знакомство через какую-то тетку. Буду сидеть перед ней отчитываться, почему от меня мужик сбежал. Как-то это все дурно пахнет,

— Дурно пахнет твое одиночество. Ну, разошлись с Горемыкиным — и слава Богу! Надо жить дальше! Тебе уже полтинник. Тут уже на одной ножке надо вертеться, чтобы мужика заарканить, а ты все киснешь. Ты хочешь замуж или нет?

— Хочу, — уныло произносит Лена.

— И правильно! Твой Горемыкин оказался ничтожеством. Ничего, бывает! Хотя, одна фамилия чего стоит! Тебе судьба открытым текстом маяковала — будешь горе мыкать. Вот и нагоревалась. Зато опыта набралась. А теперь найдешь настоящего мужика!

— Смеешься? Если мужик через сваху себе пару ищет, это не просто маяк, это воздушная тревога, сирена! Уж лучше на сайте знакомств зарегистрироваться.

— Ага! Ага! Вот там-то кота в мешке и найдешь. Афериста какого-нибудь или маньяка, прости Господи! А Валентина Владимировна интуичит, как Бог. У нее, между прочим, специальное образование.

— Да ладно! Где это у нас на свах учат?!

— Она дипломированный психолог. Это тебе не кот начхал. У нее все клиенты проверенные. Она барахла не держит. Только мужчин, которые собираются строить серьезные отношения. Серьезные!

Сваха оказалась невысокой, толстоватой женщиной лет пятидесяти. Копна ярко-рыжих волос с начесом, пестрая газовая косынка с люрексом, модная еще в прошлом веке, малиновая помада и цепкий настороженный взгляд серых на выкате глаз.

Они встретились в парке. Подхватив Лену под руку, сваха потащила ее к реке. Над водой порывами бился холодный пронизывающий ветер, разгоняя серые барашки волн. Низко нависшие тучи обещали скорый дождь, а может, и снег. Лена в своем стильном вязаном пальтишке сразу продрогла и теперь нетерпеливо ежилась, ругая себя, что все-таки согласилась на эту авантюру. Тем более, что сваха скорее походила на нагловатую рыночную торговку, каждую минуту готовую к жесткому отпору, чем на дипломированного психолога. Хотя, кто их знает, какие сейчас психологи, все так перепуталось в жизни.

Они сели на скамейку, и сваха достала из объемистой сумки обычную конторскую папку с тесемками вместо завязок, изрядно потертую, захватанную не очень чистыми руками.

— Еленочка Петровночка, — стрекотала сваха умильно-ласковым голосом, но глаза оставались цепкими и настороженными, — вы не волнуйтесь, каждого жениха я знаю лично, никаких неприятных сюрпризов не будет. Это очень приличные люди. Для вас что главное в мужчине?

Лена растерялась:

— Наверное, порядочность!

— Даже не сомневайтесь, — замахала руками сваха, — все исключительно порядочные люди. Может, будут какие-то особые пожелания? Ну, там, брюнет или блондин...

— Хотелось бы, — запинаясь и проклиная себя за дурацкую ситуацию, проговорила Лена, — чтобы человек был интеллигентным.

— Конечно, конечно! У меня все женихи исключительно интеллигентные люди. Значит, так...

И сваха ловко, как фокусник, развернула перед Леной фотографии женихов. Кандидатами оказались трое мужчин, весьма побитые жизнью, в возрасте за шестьдесят. Один — совершенно лысый, установить брюнет он или блондин уже не представлялось возможным. У второго — кудрявые кустики пегих волос окружали обширную плешь, на лице блуждала странная улыбка. Третьему еще было, что расчесывать, но глубокие залысины уже прокладывали дорогу будущей лысине. И если на лицах первых двух отпечаталась видимая невооруженным глазом любовь к крепким напиткам, что Лену никак не устраивало, то третий был серьезен и даже печален. Лене показалось, что он похож на какого-то артиста.

— Кто он, — спросила Лена, с любопытством разглядывая фотографию третьего.

— Инженером по технике безопасности в райгазе работал, с женой разошелся, совсем мужика запилила. Дети уже взрослые, живут отдельно. Квартиру жене оставил, а сам снимает комнату у моей знакомой. Очень приличный мужчина. Очень. Анатолием зовут. Берите, не пожалеете.

— Хорошо, — согласилась Лена и достала кошелек.

— Значит, так, — деловито заговорила сваха, пряча деньги в захватанную папку, — завтра часиков в пять он подойдет. Ждите!

Анатолий позвонил в дверь ровно в пять часов. Лена к этому часу расстаралась — все-таки жениха ждала — и квартиру вылизала, и стол накрыла, нажарила своих фирменных котлет. Аппетитной румяной горкой они лежали на блюде, сочные, пышные. Салатик сделала, нарезочку из трех сыров. Не хотелось ударить в грязь лицом.

«А что, — думала Лена, готовясь к свиданию, вспоминая печальное лицо инженера-артиста, — а вдруг получится? Будем по воскресеньям в парк ходить, в театр, смотреть по вечерам комедии и мелодрамы, читать книги и разговаривать обо всем на свете. С тех пор, как она разошлась с мужем — причина банальная, ушел к другой женщине, нехорошо ушел, некрасиво. Не повинился, а еще и Лену обвинил — с тех самых пор Лена тосковала по живой душе в доме.

Дочь жила в другом городе и общение с матерью ограничивала телефонными звонками. Длинными пустыми вечерами Лена сидела у телевизора, примеряя на себя сериальные страсти. А ей хотелось душевных разговоров, душевного тепла. Пусть не любви, ну какая любовь в ее возрасте? Но ведь можно же уважать друг друга, хорошо относиться. Ну, как-то же другие люди устраивают свою жизнь.

И вот сейчас в светло-голубом бархатном платье, в туфельках на шпильках Лена с замирающим сердцем шла открывать дверь жениху. Ноги, конечно, потом будут болеть, ну да ничего, потерпит. Оглядев себя в зеркало, Лена осталась довольна. Легкий макияж, светлые волосы уложены в замысловатую прическу. Хоть на выставку отправляй! Фигура, конечно, не девичья, а зрелой женщины. Как говорил бывший муж — есть за что подержаться. Не красавица, но вполне себе симпатичная женщина.

Лена открыла дверь и оторопела. Ей удалось сохранить приветливое выражение лица и даже улыбнуться. Ну, во-первых, она с трудом узнала в мужчине, стоявшем на пороге, инженера-артиста с фотографии свахи. Тот был печален и загадочен. Этот — в хорошем, как ей показалось, подпитии и явно переживал не лучшее свое время. Больше всего Лену поразили поношенные летние босоножки — и это в начале декабря! — надетые на пестрые, похоже дамские носочки. Разглядеть эти легкомысленные носочки позволяли излишне короткие брюки. Летний плащ неопределенного цвета — такие раньше в народе называли пыльниками — тоже знавал лучшие времена лет двадцать назад.

Растянув губы в ответной улыбке, но не разжимая губ, отчего лицо инженера-артиста слегка перекосило, мужчина распахнул руки, собираясь обнять ее и пророкотал баском:

— Здравствуй, Зая, ну, вот я и пришел!

Лена непроизвольно отшатнулась, уворачиваясь от объятий, и пригласила:

— Проходите, Анатолий!

Жених неловко протиснулся мимо Лены в прихожую, сбросил босоножки, надел предложенные тапочки и вошел в зал. Увидев накрытый стол, довольно потер руки и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул.

— Вот это ты молодец! — похвалил он Лену, оглядывая стол. — Хозяюшка! А то я тут к одной приходил знакомиться, так она чаем меня потчевала с конфетками. Представляешь! А ты, я смотрю, женщина правильная! Ну, чего стоишь-то, присаживайся!

Лена хмыкнула, но села за стол, а жених тем временем уже разлил вино по бокалам и теперь накладывал в тарелку салат и котлеты.

— Эх, Зая! — начал было он, но Лена довольно жестко перебила его:

— Меня зовут Еленой Петровной.

— Да, ладно тебе важничать, Зая! Давай по-простому! Я же все-таки жених! Выпьем с тобой за встречу! За судьбу, которая свела нас.

Лена вспомнила, сколько денег она отвалила судьбе в газовой косыночке, и вздохнула.

Судьбоносный жених тем временем потянулся к ней бокалом, и Лена заметила, как разношенный рукав старого свитера елозит по котлетам, но промолчала.

Чокнулись. Лена только пригубила вино, а жених жадными глотками опустошил бокал и тут же наполнил снова.

— Эх, Зая, зря ты на вино потратилась, надо было водочки купить, а вино — пустой перевод денег. Ну, да ладно! Он залпом выпил второй бокал и жадно накинулся на еду. А ты чего не ешь? Ешь, Зая, ешь! Ты женщина справная, при теле, я таких люблю. Я тебе так скажу: время сейчас такое, что бaб много, а настоящих мужиков нет. Вот ты, к примеру, и хозяйка, и вообще, а одна. А я что ж, не понимаю что ли? Я понимаю, что тебе хочется надежного мужского плеча...

Жених икнул, положил на тарелку еще пару котлет, зацепил половину котлеты, запихнул в рот и помахал вилкой, мол, погоди, сейчас прожую и продолжу. Но что-то пошло не так. То ли поторопился проглотить нежеваную, то ли котлета нырнула не в то горло, только жених закашлялся, побагровел, слезы выступили на глазах. Лена решительно потянулась через стол и стукнула незадачливого жениха по спине. Котлета упала в желудок, жених благодарно задышал. Глотнул из бокала, утер слезы и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Вот скажи мне, Зая, как на исповеди, хочешь замуж? Хочешь большой и светлой любви?

Лена не знала, смеяться ей или плакать, но сдержалась и серьезно ответила:

— Конечно, хочу. Почему же не выйти замуж, если человек хороший.

— Вот, — расправляясь с остатками котлеты произнес жених наставительно, — правильно рассуждаешь, и я тебе готов помочь в твоих мечтах. Но и ты мне тоже должна помочь.

— Чем же? — удивилась Лена. — Полюбить тебя что ли?

— Ну, это само собой. Жить мы будем у тебя. Квартирка, я вижу, подходящая. Но ты, Зая, купишь мне дубленку, костюм-тройку и вставишь мне зубы, а то мои поизносились. И тогда я согласен.

— На что согласен? — удивленно воскликнула Лена.

— Жениться на тебе согласен, подставить, так сказать, свое мужское плечо.

— Вон оно что, Михалыч! — засмеялась Лена.

— Я Николаич, — поправил Лену жених, — Анатолий Николаич.

— Да какая разница! — воскликнула Лена, разливая в бокалы вино. — -Выпьем, Михалыч! По-простому! Только ты мне скажи, дорогой, что же мне с твоим плечом делать?

— Не понял, — насторожился жених.

— А чего тут непонятного? Дубленку и костюм тебе та невеста купит, что чаем с баранками поила. Зубы я вставить не могу. Могу только выбить ненароком. А вот что делать с твоим надежным плечом я еще не решила.

— Фи, как грубо! — пробормотал жених, сразу утратив свою напористость и наглость. — А сваха, между прочим, аттестовала тебя, как приличную интеллигентную женщину. Не ожидал.

Он поерзал на стуле и озабоченно спросил:

— Так что? Не договоримся?

— Нет, Михалыч, не договоримся.

Жених посидел, помолчал, украдкой оглядел комнату и, махнув рукой, словно решился на что-то, сказал:

— Ну, хорошо, так и быть, не надо костюм-тройку, только зубы вставишь и дубленку купишь. А я половину пенсии тебе буду отдавать.

— Михалыч, иди-ка ты с Богом!

— Ну, Зая, Зая, не горячись! Ладно! Только зубы оплатишь, но пенсию я тогда на дубленку откладывать буду.

Лена, еле сдерживая смех, спросила:

— А какая мне от тебя польза без пенсии-то?

— Как какая! Как какая! — засуетился жених. — А мужчина в доме!

— Знаешь, Михалыч, я лучше собаку заведу. Ей хотя бы зубы вставлять не надо, опять же дом будет сторожить.

Помолчали.

— Ну, хоть котлет на дорожку заверни. Будет чем поужинать, хотя они у тебя, мать, того, жестковаты. Вот у меня знакомая есть — спец по котлетам. У нее...

— Вот и славно, вот и дуй к своей знакомой на ужин, — наконец, не выдержала и расхохоталась Лена.

Уже у двери, взявшись за ручку, жених укоризненно произнес:

— А я тебе хотел цветы принести.

— Так чего ж не принес, Михалыч? Глядишь и договорились бы.

Вернувшись в зал, Лена оглядела праздничный стол, забракованные женихом котлеты и уже невесело рассмеялась.

— Ну, вот и сходила замуж. Может, и в самом деле завести собаку? Или попугая?

Автор: Нина Роженко Верба