Её Серый

Все деревенские знали, что Серый – злой. Держался всегда надменно, чуть подойдёшь – ругается и в драку лезет. Да и сам лишний раз ни к кому не подойдёт, всё один, всё в стороне. А чем, казалось бы, гордиться? Серый какой-то, невзрачный, вечно грязный, лохматый, шея какая-то кривая, голова вроде как влево клонится. Чего он злится? Хотя, конечно, этакий-то урод. А может и не замечали бы деревенские этого уродства, если бы не дурной характер Серого. Кто знает?

Так и жили. Все в деревне, а Серый один на отшибе.

Та девушка появилась у них в середине осени. Видно, долго шла, запыхалась, выбилась из сил и села прямо на краю дороги. Сидела, уронив рядом тощую котомочку, поникнув плечами, тяжело дыша и не шевелясь от изнеможения. Из закрытых глаз текли крупные, как летние капли дождя, слёзы.

Первой подошла к ней жена старосты. Она ведь в деревне главная.

— Ты чья? Откуда? – гордо спросила старостиха.

Девушка лишь тяжело вздохнула, не открывая глаз и не шевелясь.

— Я жду ответа, — недовольно сказала старостиха.

— Из Полянки. Я из Полянки, — с трудом произнесла девушка.

— А-а-а. Из погорельцев значит. Ладно, живи у нас, — милостиво разрешила старостиха. И, пригладив сарафан и гордо расправив плечи, отошла, полная достоинства и сознания выполненного долга.

Подошли посмотреть на погорелицу и другие бабы.

— Бедняжка, такой страшный пожар. Вся деревня выгорела…

— Так далеко…

— Совсем одна…

— Я бы, наверное, от страха умерла. Ужас!

Посудачили и ушли. У каждого свои дела, не до пришлой.

К вечеру похолодало. Девушка немного отдышалась, но её начал бить озноб. Нужно было как-то устраиваться на ночлег. Она огляделась. На улице не было никого, все сидели по своим избам, у тёплых печек, а на столе в каждой избе стоял горячий ужин. Слёзы снова потекли из глаз девушки. Ей вдруг стало невыразимо жаль себя, голодную, замерзающую на пустой деревенской дороге. «Надо было постараться и дойти до следующей деревни, там бы, наверное, пустили в какой-нибудь дом. Может уже бы спала на тёплой печке», — горестно прошептала она и закрыв глаза легла на холодную землю, собираясь умереть.

— Пошли, хватит мёрзнуть, — толкнул её кто-то за плечо.

Девушка открыла глаза. Перед ней стоял некрасивый, растрёпанный парень с чуть кривоватой шеей.

— Вы кто? – всхлипнула погорелица.

— Серый. Пошли, ночью заморозок будет. Нечего тебе тут оставаться.

Она больше ничего не сказала и покорно пошла за ним следом.

Избушка Серого тоже была грязная и неказистая. Но так там было тепло, такой вкусный был ужин, что девушке показалось, будто она попала на то волшебное озеро, о котором так много слышала дома. Вода там всегда прозрачная и тёплая, в лесу столько всего, что никогда голодной не будешь, и такое всё вкусное, что и словами не передать. И так тепло у того волшебного озера, что и дома не надо, прямо на шёлковой травке можно спать, не замёрзнешь. И лучше того озера места на свете нет.

Девушка заулыбалась:

— Хорошо здесь. Прямо как на волшебном озере.

— На каком ещё озере? – насупился Серый.

— Волшебном.

И она незаметно рассказала ему про чистое озеро, щедрый лес и шёлковую травку. И про то, что искать заповедное место нужно где-то на юге. Только не каждому оно откроется.

— Почему это? – сурово спросил Серый.

— Чтобы злое сердце волшебство не испортило.

— Злое сердце, — недовольно повторил Серый. – Спи давай, а то вон глаза слипаются.

И укрыл её тёплым полушубком.

— Спа… — начала она благодарить, но не окончила, провалившись в тёплый, приятный сон о волшебном озере.

Она проснулась от того, что волосинка, выбившись из растрепавшейся косы, щекотала нос. Девушка чихнула, тряхнула головой и невольно залюбовалась стоящей на столе миской с горячей и очень аппетитной на вид кашей.

— Это тебе, — буркнул кто-то, пододвигая миску поближе к ней.

Было темно, поэтому девушке пришлось вглядеться в серую массу напротив. Конечно, это был её вчерашний спаситель.

— Спасибо, — поблагодарила она, зачерпывая ложкой совсем чуть-чуть. И вдруг спохватилась:

— А Вы?

— А мы уже поели, — кажется, Серый улыбался. Но, наверное, ей это только показалось, потому что он тут же сказал своим обычным недовольным тоном:

— Я через несколько дней уйду. Далеко и надолго. Может быть до весны. Так что будешь жить здесь одна.

— Одна?! – ужаснулась она.

— Зато никто не обидит. И вообще, тебя хоть как зовут-то? – насупился он.

— Лебёдушка, — грустно ответила она. И, смахнув набежавшую слезинку, добавила:

— Просто я ещё никогда не оставалась одна… до пожара…

— Привыкнешь, — буркнул Серый и пошёл к двери.

— Вы уже уходите? – спросила Лебёдушка с ужасом.

— Нет. Мы идём за клюквой. Если хочешь, присоединяйся.

— Хочу, — обрадовалась Лебёдушка. – Я обожаю клюкву собирать. Даже больше мамы беру, она мной очень…

Она хотела сказать: «гордиться», но поскользнулась и непременно растянулась бы на первом осеннем льду, но Серый её подхватил. Бросив: «Аккуратнее, лёд ведь», неспешно двинулся вперёд, не дожидаясь благодарности. «Ничего, я ему все ягоды отдам», — решила Лебёдушка.

Вечером, принеся клюкву домой (Лебёдушка мысленно уже называла избушку Серого домом), она критически оглядела свой «улов». Все как на подбор: ягодка к ягодке. Но как предложить клюкву неразговорчивому Серому? Как не обидеть, ведь она больше его насобирала. Он, кажется, уже обиделся. Повернулся спиной, молча хлеб нарезает. Ужас! Как быть?

— Чего копаешься? – услышала она сердитый голос Серого. – Хорошая каша, ешь.

— Да я, — растерянно пробормотала Лебёдушка, — для Вас… клюкву… самую крупную…

Он молча захлопал глазами, кажется, не понимая услышанного. Два раза беззвучно раскрыл рот, а потом хрипло спросил:

— Зачем?

— Да Вы же такой хороший, — зарыдала она. – Согрели, накорми-ли-и-и…

— Ну, чего ты, — смутился он и неловко похлопал её по плечу. – Ладно, возьму… Спасибо.

И убрал её отборные ягоды в подпол.

Заснула Лебёдушка с улыбкой.

Loading...

Утром, открыв глаза и увидев снова на столе миску с кашей, девушка горестно вздохнула:

— Проспала.

— Ничего и не проспала, — ворчливо ответил Серый. – Как раз за клюквой успеем.

— Я не о том, — вздохнула Лебёдушка. – Я Вам сама хотела кашу сварить.

— Всё! Надоело! – взорвался Серый. – Я тут один живу! Один! А ты: «Вам, Вам»! Кому вам-то?! Тебе!

Испуганно вытаращив глаза, Лебёдушка только молча кивала.

Он вдруг резко замолчал, заметив этот её испуганный взгляд. Придвинув ей миску с кашей, опустил голову и пробурчал:

— Прости, я горячусь быстро. Не хотел напугать.

И отошёл, сел нахохлившись в своём углу.

— Серый, — позвала она тихонько.

— Что? – буркнул он, не поднимая головы.

— Давай вместе поедим.

— Зачем?

— Просто… я не привыкла есть одна. У нас большая семья… была, — вздохнула Лебёдушка.

— Ладно, — проворчал он, придвигаясь к ней и пододвигая ей миску. – Ешь.

— Спасибо, — улыбнулась она. – А это… тебе.

И поделила пополам кашу ложкой.

— Я завтра уйду, — сказал он немного хрипло. – Так надо.

— Завтра? – она подняла на него полные слёз глаза.

— Скоро ты плачешь, — улыбнулся он. – Не переживай, я обязательно вернусь. Обязательно.

— Я буду ждать, — тихо прошептала она, опуская глаза.

— Жди, — ответил он ещё тише.

Весь день она чувствовала себя как-то странно. Почему-то хотелось смотреть на него не отрываясь, но как только он встречался с ней взглядом, она тут же придумывала себе какое-нибудь неотложное дело подальше от него.

В несколько бестолковой суете прошли приготовления к отъезду. Собственно особо готовить Серому было нечего, кое-что из еды положил в заплечный мешок, показал Лебёдушке, где у него в избушке что лежит, вот и все сборы.

«Провожу», — решила Лебёдушка, но опять проспала. Проснулась от ощущения полнейшего одиночества.

— Ушёл, — сказала ещё до того, как заметила, что Серого в избе нет.

Зато на столе стояла бережно накрытая полотенцем миска. Лебёдушка весело рассмеялась непонятно чему. Прибрала в избушке, намыла стол, лавку, окно, пол. Уставшая, но счастливая вышла передохнуть на улицу. Села на завалинку, прислонившись спиной к холодным брёвнам избы, прикрыла глаза, радуясь нежаркому осеннему солнышку.

— А мы уж не чаяли тебя живой увидеть, — раздалось над ухом.

От неожиданности Лебёдушка даже подпрыгнула. Испуганно вскрикнула:

— Кто здесь?!

— Мы, касатушка, соседки. Ни спать, ни есть не можем, всё думаем, как ты тут, у злодея Серого-то? – запричитали бабы.

— Хорошо, — оторопело ответила девушка.

— Да где уж хорошо, — махнула рукой одна из баб. – Что уж тут может быть хорошего, у Серого-то?

— А что может быть плохого? – всё ещё несколько испуганно спросила Лебёдушка.

— Да что ты! – замахали руками бабы. – Это же Серый! Припадочный! Да он…

И не успела Лебёдушка рта раскрыть, как на неё был вывален целый ворох рассказов о злодеяниях Серого. Как он того колом прогнал, этого послал, той нахамил, чуть что – в драку. Когда очередь дошла до того, как Серый в бане злого духа вызывал, Лебёдушка уже стояла руки в боки.

— Вот что, соседушки любимые, — начала она нараспев, — а не шли бы вы…

Набрала побольше воздуха в грудь и гаркнула что есть мочи:

— По домам!!!

Бабы шарахнулись в стороны как испуганные куры, посмотрели на неё округлившимися от ужаса глазами и побежали в сторону деревни.

— Припадочная! – донеслось оттуда, когда бабы добежали до домов.

«Уйду, — была первая мысль Лебёдушки после столкновения с бабами. – Куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого гадюшника».

И вдруг словно молния пронзила её совсем другая мысль: «А он? Он же уверен, что я его дождусь. Здесь».

Села на лавку, устало опустила руки на колени.

— Что же теперь делать? – спросила вслух сама у себя. И сама ответила:

— Ждать. Несмотря ни на что.

Соседки, впрочем, больше не беспокоили. Что взять с припадочной? Серый ей как раз в пору. Так ей и надо. И больше жалеть убогую чужачку не стали. Не нуждается она в соседской жалости, вот пусть одна и живёт. Сбежал от неё Серый, как есть сбежал.

Ей и самой иногда приходили в голову такие мысли. Особенно зимой, когда за окном завывала метель и на душе становилось совсем тоскливо. Где он, Серый? Помнит ли о ней? Или забыл уже, а она сидит здесь одна. В особо отчаянные минуты она твёрдо говорила себе:

— Весной уйду. Как снег растает, так и уйду. Нечего мне здесь делать.

Но снег растаял, солнышко уже припекало, на деревьях распустились первые почки, а она всё ждала. Всё боялась, что уйдёт и не увидит его больше.

Один из дней выдался особенно дождливый. Серость и сырость вгоняли в уныние. «Всё, ухожу, — решила Лебёдушка. – Нечего больше ждать».

Оглядела в последний раз своё одинокое жилище, подошла к двери, протянула руку и… С плачем уткнулась в мокрую от дождя грудь Серого.

— Ты улыбаться-то умеешь? – спросил он, целуя её в мокрые щёки.

— Умею, — всхлипнула она, вытирая глаза и целуя его. – Ты где был так долго?

— Дом нам строил. На заповедном озере, про которое ты рассказывала. Я там каждую осень охочусь. Сразу место узнал. Вот и подумал дом там поставить. Будешь со мной там жить?

— Буду, любимый, — счастливо прошептала она...

Автор: Мария Мусникова

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...