Сестра

— Катюшка, Кать, мы дома, идём смотреть покупки.

Катя стиснула зубы и закрыла глаза. Дверь бесцеремонно открылась, в комнату, словно яркая южная птичка, влетело нечто ярко-розово-зелёно- фиолетовое.

— Катюшка, привет, сестричка, смотри что мне мама Таня купила...

Девушка крутится перед Катей, а у той глаза на лоб лезут, мама Таня?

Мама Таня?

В дверях Катя видит весёлую, улыбающуюся маму.

— Катька, смотри мы с Мариной каких тряпочек накупили, тебе тоже прихватили, иди, иди сюда, смотри. Ну ты чего, смотри, нравится, как раз тебе, вот для тебя, согласись, это Маришка выбрала.

Катя уныло смотрит на розовую футболку с голубым животным похожим на лошадь и с золотым рогом во лбу.

— Давай меряй, скорее.

— Я это не надену, мам.

— Катя, ну ты чего? сестра старалась, выбирала.

— Она мне не сестра, — сказала медленно Катя и ушла в комнату прикрыв плотно дверь.

— Грубиянка, — мама от бессилия топнула ногой, — идём Мариночка, идём, подросток, ты же понимаешь...

— Да я понимаю, понимаю, мамочка Танечка...

Катю передёрнуло.

Эта новоявленная доченька появилась у них три месяца назад, позвонила в дверь квартиры и спросила Катиного папу, если быть точной, то отчима.

Папа Кате не родной, но она узнала об этом как раз три месяца назад, когда приехала эта Марина.

Папа долго разговаривал с Катей, убеждал что всё это ерунда, что он забирал её из роддома, воспитывал, любил и продолжает любить, но Катя...

Она и так была тяжеловата на характер, немного лишнего веса, не нравилась своя внешность, тонкая ранимая душа, неприятие себя, стихи, картины, несчастная первая любовь.

А тут ещё и такие новости.

Катя всегда была папиной дочей, а теперь ей кажется, что это было какое-то замещение, папа, скучая по родной дочери, привязался к неродному ребёнку, к Кате...

С появлением этой Марины, мама словно с ума сошла, наверное, она всегда мечтала о такой дочери, красивой, яркой, тоненькой, нарядной, весёлой, без проблем, не то, что Катя...

Марина завладела всеми умами и сердцами, ну кроме Катиного, конечно.

Папа, стремясь восполнить упущенные годы, млеет перед родной дочерью, мама пищит от восторга, лишь только Катя никому не нужна.

Кстати, когда интересно они собирались сказать ей что папа не родной? Совершенно случайно Катя узнала об этом, они втроём сидели на кухне и не слышали, что пришла Катя, мама с жаром доказывала, что совершенно не собиралась уводить папу у Катиной мамы, сказала, что, была растеряна, маленькая, восемнадцатилетняя девчонка, которую бросил жених, да ещё и беременную.

Объясняла, что папа просто пожалел сначала её, приходил, помогал, ведь у мамы никого не было здесь, одна, в большом городе снимала угол. Потом родилась Катюшка, вот она -то и сблизила этих двоих чужих друг другу людей.

Папа переживал развод, мама тоже, появилась Катя, заменитель дочери папы, всё ясно, не правда ли?

Первым порывом Кати было сбежать из дома, чтобы не видеть этих предателей.

Но папа понял её намерения и заявил, что очень любит Катю, не делает разницы между девочками.

— Катюшка, мне немножко стыдно, но кажется я даже тебя немножко больше люблю, ты моя доченька золотая.

Ага как же, немножко больше, то-то и видно, как увивается вокруг этой пустышки — Марины, доченька золотая, конечно.

Потом Катя начала требовать, чтобы мама дала контакты её настоящего отца.

— Зачем тебе, Катюша, — искренне удивилась мама, — он бросил тебя, нас...Сбежал перед самой регистрацией, все родственники думают, что папа Саша и есть твой родной папа...Зачем ломать всё, что с таким трудом выстраивалось много лет?

— Да? То есть твоя золотая Мариночка имеет право встретиться со своим папой, а я нет? Ей нужна любовь отца, а я и так обойдусь.

Иди, радуйся, у тебя есть теперь любимая доченька, вот иди и целуйся с ней, ты о такой мечтала? Иди...

Потом Катя немного поразмыслила и решила, что пока не будет искать этого предателя родного отца.

Вот когда она вырастет, когда станет известной, вот тогда и найдёт его, и он так же будет перед ней прыгать, как перед этой Мариной прыгают родители...

Предатели...

Все предатели...

Катя идёт к столу, пишет мрачные стихи и рисует разные мрачные картины, силуэт в капюшоне с косой, висельники, демоны, дождь и туман...

Катя всех их ненавидит...

Сестра, да на чёрта она сдалась, ваша сестра, быстрее бы каникулы, чтобы уехать в лагерь на всё лето и не видеть эту вездесущую Марину.

Конечно, она вон какая красотка, ей парни в след оглядываются, не то, что Катя.

В чёрных одеждах, в необъятных худи, с чёрно- фиолетовыми волосами, которые паклями спадают на толстое, да-да, Катя знает, что она толстая и не красивая, лицо.

Скорее бы вырасти.

Катя наблюдает как им весело троим, хоть они и для приличия зовут её с собой.

На днях ходили в кино, какие -то розовые слёзы, не нравится ей это, даже папа чуть не плакал, конечно хочет показаться хорошеньким перед своей любимой доченькой.

Катя просидела хмурая и провздыхала весь сеанс, даже смотрела в телефон, ну и что же, что неприлично.

А прилично забивать на родного ребёнка и таскаться с чужой девчонкой, щебетать словно сорока и улыбаться?

На собственного ребёнка плевать, а чтобы угодить какой-то девице расфуфыренной, она стелется ковриком.

Вот возьмёт Катя и не проснётся, а они даже не заметят и обрадуются даже, никто не будет им мешать с любимой Мариночкой.

Поступать она приехала, видите ли, сидела бы в своём городе, нет припёрлась.

Катя слушает унылую музыку и смотрит в потолок, никто её не понимает, и Димка никогда не обратит внимания, конечно...где он, и где Катя...

А может сбежать всё же?

А что?

Уехать к морю, прибиться к какому- нибудь кораблю и уплыть в Австралию...

— Катюшка, тук- тук, папа сказал, что тебя надо по английскому подтянуть? Ты умничка такая, я в твоём возрасте тройками засыпалась, а ты смотри -ка, только по английскому четвёрка.

Я его хорошо знаю, жили с мамой и с её мужем, в Болтоне, это в Англии, шесть лет...Потом мама разошлась с Джоном, и мы уехали в Испанию, испанский я знаю тоже...

— Спасибо, не надо, — буркнула Катя и отвернулась к стене, всем своим видом показывая, что ей неинтересен этот бесполезный разговор.

В Англии она жила, в Испании, подумаешь, вот и жила бы, чего припёрлась.

Марина всячески пыталась наладить контакт с Катей, но Катя только сильнее ожесточалась, начала грубить, даже попробовала курить, сигареты, настоящие.

Скорее она это сделал специально, чтобы показать маме, смотри, мол, прыгаешь перед этой, а родной ребёнок катится в пропасть.

Так прошло лето, ничего не изменилось, в лагере Катю все бесили, эта Краснова не отходила от Димки, липла к нему с разными дурацкими предложениями и просьбами.

Все, все против неё...

Мама всё так же носятся с папой с этой Мариночкой, выделили ей комнату свою, а сами ушли в гостиную, теперь у них табор цыганский, ну капец просто...

— Катюшка, ты так похудела, смотрите, папа, мама Таня, смотрите Катя какая красотка, ей бы ещё вот так стрижку сделать и от чёрного избавиться...

Катя вывернулась, что-то буркнула и ушла в свою комнату, к ужину она тоже не вышла, ненавидит их всех...

Марина поступила учиться, Катя ходила в эту долбанутую школу, к этим...

Катю все бесили, никто не понимал, Краснова села к Димке за парту...

Гады, все гады и предатели...

Ненавидит их...

Однажды, дело уже было по осени, на улице была отвратительная погода, Кате не спалось, она сидела в темноте на кухне и пила чай из своей большой, любимой кружки, ей папа подарил когда-то.

Она не включала свет, тихонько сидела и смотрела в окно, печально вздыхая.

Послышались шаги, Катя притаилась, скрипнула дверь в ванную, стенка была одна и Катя, услышала приглушённый голос Марины, она говорила с кем-то по телефону.

— Ты с ума сошла? У нас ночь, все спят, мама, — говорит Марина, Катя вся напряглась, — нет мама, я не поеду к тебе в А*** мне и здесь хорошо, я наконец-то обрела семью.

Мама, у меня в кои -то веки появилась своя комната, своя, я могу спать раздетая, мама, даже голая, ко мне никто не завалится ночью с бутылкой джина в руках, понимаешь, мама?

Меня здесь любят, папа любит, а не как ты говорила, и он никакой не тюфяк и не размазня, тётя Таня, папина жена, она стала мне мамой, настоящий мамой.

Она забоится обо мне, лечит, когда я заболею, она верит мне, мама...Да, да, я всё ей рассказала, она ревела, мама, вместе со мной папе и Катюшке решили не говорить для них я весёлая иностранка, а не писихичка с подорванными нервами.

У меня есть милая, младшая сестричка, обычный подросток, боже как же я ей завидую, по-хорошему мама.

Её любят и никто не тащит к психиатру, никто не обвиняет во лжи, к ней не дай бог, не лезут в постель мамины мужья, очередные Джоны, Томас, Чарли, мама...

Когда она вырастит, мы с ней сдружимся ещё сильнее, мы будем вдвоём, две сестры и нам покорится этот мир, мама.

Как же я рада, что не послушала тебя и уехала сюда, домой, к родным и милым людям.

Ты всё сочиняла про мою Родину, про моего папу...

Я учусь, мама, живу в настоящей семье.

У меня есть папа, мама и сестра, я счастлива, мама...Желаю тебе тоже стать счастливой, не переживай, у меня действительно всё хорошо...

Катя больше не стала слушать она, пробралась на цыпочках к себе и зарылась головой под подушку.

Гадина, какая же она гадина, ходит строит из себя обиженную, а человеку тяжело, плохо и неуютно может быть...Ну что же она, Катя, за существо такое...

Через пару дней, стесняясь и глядя в пол, Катя попросила Марину подтянуть её по английскому.

А однажды померила эту дурацкую футболку с рогатой лошадью или с кем там, к ней прилагались коротенькие штанишки.

— Это пижама что ли?

— Систер, а ты что решила, что твоя старшая сестра сошла с ума и предлагает тебе ходить по улицам в этом? Конечно пижама, я в детстве такую хотела, но мама, — Марина на минуту замолчала, — мама говорила, что это слишком по-детски и покупала мне шёлковые комплекты, а я хотела такой, с единорогом...

Однажды родители застали такую картину, их дочери сидели на полу, обнявшись и горько плакали.

О чём?

Да кто их разберёт этих девчонок, ведь через пятнадцать минут они смеялись, как та лошадь с рогами, что была на пижаме у Кати, которую она, о боги, не снимала.

На новый год Катя подарила сестре радужного единорога и кигуруми в виде розового единорога.

Марина сказала, что она самая счастливая, села и заревела.

А весной, к похудевшей похорошевшей, с модной стрижкой и естественным цветом волос Кате, умнице и отличнице, волнуясь и заикаясь подошёл Димка, да тот самый Димка и спросил поедет ли она в лагерь в этом году.

Улыбаясь и не веря своему счастью, Катя сообщила что конечно поедет, но во второй половине лета, они с сестрой и родителями едут отдыхать, семьёй.

Димка сказал, что будет ждать её в лагере.

Автор: Мавридика де Монбазон