И снова Любашка

После того как свалились с велосипеда, мы с Любкой, наши подружки-цыганки, и еще девчата-соседки собирались на Любашкиной лавочке.

Туда же приезжали и пацаны на разном – от великов до мотоциклов.

Такие веселые полноценные посиделки были у нас.

И вот в один из вечеров Любашка сказала:

– Надо бы у пацанов мопед попросить – покататься.

– Тебе никто не даст, – еще сильнее подстегнули Любкино желание цыганки.

– А я скажу, что Софку покатать… трое… по-любому дадут! – парировала подруга.

Цыганки загомонили, мол, так нечестно… Это Софке дадут… Ты за себя проси.

Кто-то из них же заступился за Любашку, мол, вам и самим не дадут.

Кончилось все дракой – небольшой, но молниеносной – между цыганками.

И только они помирились и запели, как подъехали пацаны.

Любашка-таки добилась своего.

Через час, получив от Кости последние напутствия и рекомендации, как правильно газовать, мы с Любашкой поехали.

Все это происходило в частном секторе: домики, дворики, калитки, палисадники.

Проехав по улице, Любашка чего-то не так сделала, и мопед заглох.

И заглох он, стоя не вдоль улицы, а поперек.

– Щас!.. – сказала ярая мопедистка.

Чего-то крутанула, ногой вертанула, и...

Этот дурацкий мопед как рванет. Прямо в калитку чью-то.

Перед тем как зажмуриться, я увидела, что мы колесом открыли калитку и вваливаемся в чей-то двор.

Так неудобно стало, будто с пинка в дверь вошли.

Открыв глаза, я увидела мужчину с шампурами – по всей видимости – армянина.

Ибо он сказал:

– Вах, бл…ь! Твою мать!..

А я почему-то сказала:

– Ассалям алейкум вам!

И попыталась натянуто улыбнуться.

Во дворе был накрыт богатый стол, и… куча народу.

Какой-то усатый дядечка стоял с рюмкой.

И, я так думаю, он тост говорил, когда мы... эээ... вошли.

Остальные люди с вилками, тарелками, стаканами и рюмками сидели, молчали и смотрели на нас. И чего-то в их взглядах внушало мне тревогу.

Особенно в женских.

– А мы это… мы щас уедем. Мы случайно сюда, – говорила им Любашка, пытаясь «ногами мощными», отталкиваясь от земли, катиться назад.

В полном молчании хозяев, мы все-таки выкатили этот сумасшедший мопед наружу домохозяйства.

И люди там за забором хором заголосили:

– Кто это?!

– Колька, это, че за девки?!

– Маша, я в душе не… е… чаю, кто они.

– Ну, смотри у меня! Ладно, Армэн джан, давай уже шашлыки!

И чего-то очень громко по-армянски.

Когда отъехали немного, Любашка говорит:

– Да ладно, чё такова-то? Подумаешь, въехали… Мы ж не хотели. Ничё им не сломали и даже стол не сшибли. Давай Софка… вон… до конца улицы доедем. Вон, где дед метет… и назад.

Мне бы насторожиться после слов «дед метет».

Но я была под впечатлением от посещения множества незнакомых людей, поэтому сказала:

– Ага.

Мопед не может ездить так быстро, как мотоцикл. Но все же заметно быстрее, чем велосипед. И педали крутить не надо. Едешь, вроде, и быстро, зато, все можно рассмотреть.

Loading...

Я снова улыбалась, Любка рулила.

Ветер в волосах, солнышко вечернее скачет в ветвях яблонь и вишен…

А мы шпарим.

Эх, молодость! Ах, какое же это счастье!

Дедушка в конце улицы, что-то подметал возле своего дома. Неподалеку шастали гуси. А чуть дальше копошились куры.

Не надо было доезжать до дедушки. Но Любашка все-таки доехала.

Она хотела при этом эффектно газануть и этак развернуться с шиком.

Ну, знаете, когда колесо так – шшшииик – по земле крутанется, взметая пыль.

В принципе так и получилось…

Почти…

Только развернулась с шиком она на куче, которую дедушка намел, обдав и меня, сзади сидевшую, и деда оху… эээ… офигевшего, мусором, перьями и пылью.

– Вот вы прашмандовки!!! – взвыл дедушка и ринулся в бой с веником наперевес.

– Любка… рви, газуй Любка!!! – заорала я, как дурная, увидев дедушкины глаза, и сразу поняв его намерения.

Дедушка был не добр…

Очень!

И Любашка, крутанув ручку газа на себя и гаркнув:

– От винта!

Приподняла немного переднее колесо и рванула с места – ракетой.

Я начала вслух молиться, а дедушка бежать.

Бежал он весьма резво для своего возраста, и все норовил нае… ударить меня по горбине веником.

Мы херачили от деда по кочкам и колдобинам.

Дорога была неровная, а впереди-то птицы...

Глупые гуси… Нет, чтобы бежать от шайтан-машины…

Так эти дураки с гоготом кинулись на нас.

Сзади дед гонится, тут гуси… того и гляди – в ноги вопьются.

Я пыталась отпихивать их морды ногами, чем ввела деда в сущее неистовство.

Он жаждал мести и не отставал.

А вот и куры…

Блин!!!

Кудахча во все горло, разлетаясь, сшибаясь друг с другом, куры подняли такую пыль вперемешку с перьями, что я почти перестала что-либо видеть.

Я лишь продолжала молиться и впиваться пальцами Любке в бока.

А та, пригнувшись к рулю, сгорбатившись, давала и давала газу.

Мы только проехали через куриный ад, как моей спины все-таки коснулся веник – вскользь.

Дед, видать, был из фронтовиков и не привык отступать.

– Любка!!! Убивают!!! – взвыла я подруге в самое ухо.

Та вздрогнула, газанула еще разок, и мы оторвались от безумного деда.

Тот, поняв, что он проиграл, что так ни разу и не огрел нас, не получил удовлетворения, в сердцах схватил первую попавшуюся курицу и запустил ее нам вслед.

Кура, вопя и делая множественные сальто, лихо пролетела мимо нас.

И… О чудо! На какое-то мгновение мы даже встретились с ней обезумевшими взглядами.

Вот уж не знаю, в чьих глазах было больше ужаса.

Увидев куру-ядро, пролетевшую, прям, совсем рядом, я крикнула Любашке:

– Чё-то х...я эта улица. Больше тут не поедем.

– Да, уж… пи...ец! – ответила Любашка.

Так мы научились материться.

Автор: София Розенцвет
Ред.: А. Бороздин

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...