Самый оригинальный способ убийства. Отец Афанасий не поверил своим ушам… Шла обычная исповедь...

Самый оригинальный способ убийства

Отец Афанасий не поверил своим ушам…

Шла обычная исповедь. Одни старушки пытались доказать ему, что они совершенно безгрешны, а во всём виноваты зятья, мужья и родные сестры. Другие, напротив, уверяли, что грешнее их нет никого на белом свете. Одна принесла с собой, как обычно, свою греховную тетрадь, в которую ежедневно вписывала вереницы своих прегрешений, включая даже такие, как убийство мыши во сне с особой ненавистью. Мужчины вели себя, как всегда, сдержаннее, не рыдали, не били себя в грудь, не сваливали вину на жен и детей.

И вдруг этот незнакомец…

– Отец… Не знаю, как обращаться к тебе…

– Отец Афанасий.

– Отец Афанасий, благослови на убийство.

Вот тут-то ушам и не поверилось.

– Не расслышал. На что благословить?

– На убийство.

И при этом так спокойно, даже с достоинством. С вызовом? Священник пригляделся. Нет, без вызова. Перед произнесением просьбы благословить на убийство человек каялся, что имеет недостаток в любви ко всем людям, а иных даже вовсе ненавидит. Но ведь каялся…

– На охоту собрались? – вдруг разволновавшись, попытался пошутить отец Афанасий.

– На охоту. На человека охотиться хочу. Благослови.

– Та-ак… Поподробнее нельзя ли?

– Можно. Дело несложное. Жену мою соблазнил.

Священник еще раз внимательно вгляделся в него. Лет под сорок человеку, вроде бы и не юноша. Примерно того же возраста, что и сам отец Афанасий.

– А жена где теперь? Надеюсь, не убитая?

– Ее я выгнал. У матери своей спасается.

– Убивать не собираешься?

– Это как вопрос решится.

– Стало быть, если войдешь во вкус, то и ее приговоришь… В законном браке пребываете?

– Расписаны.

– Расписаны – это гражданский брак.

– Гражданский, отец Афанасий, это когда так, шаляй-валяй живут.

– Ошибаешься. Когда шаляй-валяй, это просто сожительствуют. Строже говоря, во грехе живут. А когда только расписаны, а не венчаны, это гражданский брак.

– Что-то я впервые про такое слышу. По-моему, ты ошибаешься.

– Погоди. Ты расписывался с ней в ЗАГСе?

– В ЗАГСе.

– Как расшифровывается слово «ЗАГС»?

– Это…

– …запись актов гражданского состояния. Верно?

– Ну да, верно.

– Значит, ваш брак там определен как гражданское состояние. Это лишь гражданский брак. А законный – это когда в храме Божьем.

– Мне всё равно, я, если бы и венчанные, прогнал бы ее. Отец Афанасий, даешь благословение на убийство?

– Погоди…

– Не надо меня уговаривать, я уже всё решил.

– Зачем же тебе благословение? На меня захотел вину свою?..

– Не знаю… Подумал, что… Понимаю, не дашь благословения?

– А как ты думал!

– Остальные-то грехи отпускаешь мне?

– Остальные – да… Раскаиваешься, что задумывал убийство?

– В этом нет. И не собираюсь. Обойдусь без благословения…

И человек зашагал прочь от священника к выходу из церкви. Отец Афанасий растерялся. Уйдет! И убьет! Говорил всё так спокойно, без истерик, взвешенно. Непременно убьет.

К нему уже подходил на исповедь знакомый прихожанин.

– Игорь, верни этого! Скажи: отец Афанасий просит вернуться.

Тот выполнил просьбу.

– Вот ты говоришь: благословение тебе, – заговорил батюшка, приблизив лицо к лицу замыслившего убийство. – А я не могу тебе его дать без благословения владыки.

– Как это?

– Ну а как же! – отец Афанасий аж задыхался от своей внезапной придумки. – Надо мной начальство стоит. Епископ. Ты думаешь, я каждый день благословения на убийство раздаю направо-налево?

– Думаю, не каждый.

– Если мне владыка даст добро, я тебе дам благословение. Как тебя зовут?

– Неважно… Евгений.

– Но только владыка сейчас в отъезде по епархии. Можешь подождать неделю? Через неделю приходи, будет принято решение.

– Не думал я, что и у вас тут волокита… А что мне целую неделю делать, если я ночами не сплю, места себе не нахожу? Волком выть?

– Волком не надо. Человеком надо. Молитвы читай. Молитвослов есть? Если нету, купи. Или погоди, я тебе свой личный дам для надежности.

***

Всю неделю отец Афанасий сам чуть волком не выл, гадая, придет или не придет убийца. Пришел. Да к самому началу исповеди. Никогда еще отец Афанасий столь вдохновенно не начинал общую исповедь, а когда к нему стали подходить под епитрахиль, всё волновался, как сложится разговор сегодня. Вдруг скажет: «Капут, убил уже, не дождался решения твоего владыки»?

– Жив еще твой обидчик?

– Жив, гадюка. Ну, что епископ сказал?

– А ты молитвы читал?

– Читал. Вот он, молитвослов твой, при мне.

– Ну и как?

– А то я раньше их не читывал… Хотя с твоего молитвослова как-то мне легче читалось. Поначалу помехи были, а потом ничего.

– Вот что я хочу тебе сказать, раб Божий Евгений. Когда император Александр Павлович вступал с войсками во Францию, он сказал: «Я придумал для Наполеона и всех французов самое страшное наказание». Знаешь, какое?

– Какое?

– Милость. «Они, – говорит, – ждут от нас тех же зверств, какими в наших отеческих пределах обозначились. А мы этих европейских варваров лучше всего накажем тем, что ни грабить не будем, ни убивать, ни насиловать…»

– Так что сказал епископ?

– Не благословил.

– Это и к гадалке можно было не ходить. Зря я только поддался на провокацию.

– Не благословил, но и не сказал окончательное «нет». Велел спросить, чем ты его убивать собрался.

– Топором, – по-прежнему спокойно ответил убийца.

– Это никак нельзя. Получается, как Раскольников у Достоевского. Нужен оригинальный метод совершения мести. Владыка, скажу по секрету, очень любит детективы. Ему интересно что-то новенькое. Если сможешь изобрести, даст благословение. Только смотри, держи язык за зубами.

– Да ладно тебе дурить меня, отец Афанасий! Что я, ребенок?

– Короче, придумай самый оригинальный способ убийства и приходи через…

– Еще неделю?

– Как только придумаешь, так и приходи. Только меня три дня не будет. В четверг приходи, вечером. И молитвослов мой читай побольше. Он тебе будет помогать.

В четверг убийца не пришел. Отец Афанасий огорчился, но подумал: видать, не изобретен еще самый оригинальный способ убийства. Но когда Евгений не объявился в течении двух недель после второго разговора, батюшка сильно опечалился. К печали примешивались угрызения совести: вон сколько чепухи нагородил! Не приведи Бог, если кто узнает про его фантазии, что владыка детективы читает и может дать благословение убийце, если тот придумает новый оригинальный способ убийства. При мыслях об этом отца Афанасия окатывало словно бы чьим-то горячим дыханием, становилось жарко и тошно.

К концу сентября исполнился месяц с того дня, как убийца впервые пришел за благословением. Теперь отец Афанасий уже нисколько не сомневался в том, что раб Божий Евгений свой страшный замысел исполнил. Однажды, проснувшись, он даже отчетливо увидел, как тот душит своего обидчика стальной гитарной струной. «Уж не открылся ли у меня дар ясновидения?» – подумалось священнику.

Весь август и сентябрь шли дожди, а в последние сентябрьские денечки засияло солнце, и как раз в один из таких убийца вновь явился в храм. Отец Афанасий сразу подметил, что на сей раз он не так зловеще спокоен, а, напротив, взволнован и даже как-то застенчив.

– Здравствуйте, отец Афанасий, – сказал он и подошел под благословение. Батюшка осенил его крестным знамением и спросил в самое ухо:

– Надеюсь, не убийцу благословляю?

– Вот жена моя, Надя, – вместо ответа позвал Евгений миловидную женщину. – Подойди, не стесняйся.

Отец Афанасий благословил и ее.

– Помирились, стало быть, – обрадовался он, как давно уже не радовался. – Надя… А сегодня как раз Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья.

Евгений попросил его отойти в сторонку и быстро заговорил:

– Образумилось всё, самым чудесным образом разрешилось. Я получил четкие доказательства, что никакой измены не было, Надя не виновна, и тот гад только пялился на нее, а ничего такого себе не позволил, оказывается. И что удивительно: я уж было окончательно решил его прикончить, назначил день, а накануне вдруг решил помолиться о его счастье.

– О счастье?!

– Представьте себе. Подумал: пускай у него последний в жизни вечерок будет счастливым. И через твой молитвослов попросил у Бога, чтоб Он дал ему, гадюке, счастья напоследок. Я даже тогда сначала посмеялся, а потом почему-то слезу пустил, разнюнился, жалко стало этого поросенка. И в тот же вечер я получил неопровержимые доказательства его и Надиной невиновности! Как, что – долго рассказывать, утомлю. Но полные доказательства, это уж ты мне поверь.

– Да верю, верю! И очень рад, – так весь и светился отец Афанасий. – Слава Богу, нет у меня дара ясновидения!

– А ведь ты не зря про царя рассказал, как тот изобрел лучший способ наказать французов, – смеялся Евгений, по-прежнему как-то и почему-то смущаясь. – С виду ты довольно простой, а на поверку, ух, мудрый. Я даже стыжусь теперь тебя на «ты» называть.

– Это ничего, нормально, на «ты» даже лучше, естественнее и душевнее. Раньше все друг друга на «ты» называли, это уже потом у европейцев научились выкать. Говори мне «ты», не стесняйся.

– Да, молитвослов твой, вот он.

– Оставь его себе, может, еще пригодится. Или другому кому передашь, когда прижмет человека.

© Александр Сегень

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...