Молодая, слишком молодая. Ей двадцать два на вид, вряд ли больше. Юля — её ошибка молодости. Ранний ребенок...

Сказка

— Вы же говорили, что ей осталось недолго, — молодая женщина нервно комкала в тонких пальцах бумажную салфетку.

— Да, прогнозы неутешительны и однозначны. Боюсь, это лишь вопрос времени.

— Я не могу её видеть. Это, пока ещё живое, доказательство человеческой смертности.

Врач окинул женщину взглядом. Молодая, слишком молодая. Ей двадцать два на вид, вряд ли больше. Юля — её ошибка молодости. Ранний ребенок.

— Девочка ждёт вас.

— Я знаю, но я не могу навестить её. Мне страшно смотреть, как мой ребёнок умирает. У неё ведь нет шансов на выздоровление?

Показалось, или в голосе женщины проскочила надежда?

— Дети сильны в своей наивности. Возможно, она держится в этом мире только для того, чтобы увидеть вас.

—Я навещу её, — густо намазанные фиолетовой помадой, губы поджались, — на днях. Обязательно.

***

— А мама придёт?

— Придёт. Обязательно придет, вот увидишь.

— Хорошо бы.

Девочка сидела на подоконнике, прижав костлявые коленки к груди. Синие пальчики теребили край старой, выцветшей футболки. Лысый череп, бледная кожа, тонкая, словно бумага, и запавшие глаза. Под носом кусочки запекшейся крови.

Здесь много таких детей. Ожидающих своего часа, обделенных сроком жизни.

— Ложись спать, Юля. Уже очень поздно, все уже спят, одна ты у меня, как совёнок.— медсестра погладила девочку по спине.

— А мама придёт?

— Придёт, обязательно придёт, вот увидишь.

— Хорошо бы.

Девочка вздохнула, продолжая вглядываться в белоснежное поле перед воротами больницы и, мелькающие где-то вдали, огни машин, пролетающих по трассе.

— Двадцать минут, Юля. Потом в кровать. Если дежурный врач увидит, что ты ещё не спишь, на орехи получим обе. И таблетки выпей.

— А толку? — тихо спросил ребенок, уткнувшись носом в костлявые коленки, — всё равно не помогают.

Медсестра, на секунду задержавшись в дверях, бросила сочувственный взгляд и вышла из палаты.

***

Безоблачное ночное небо украшала полная луна, раскрашивая снег холодной голубизной.

Юля всматривалась в этот «жёлтый блин» и тихо звала маму.

Почему ты не приходишь?

Я скучаю, мама.

Мне больно, мама.

Мне страшно, мама!

Глаза защипало. По щекам пробежали горячие дорожки.

Юля со злостью вытерла слезы кулачком. Она придёт, она обещала, а значит точно придёт! Просто сейчас не может, она, наверно, много работает, но она придёт. Со дня на день. Нужно только ждать. И я буду ждать. Да, буду.

Девочка уверенно кивнула сама себе.

Вглядываясь в далёкие огни, мелькающие на трассе, Юля не заметила, как из лунного света, повторяющего оконный проём на полу, вышли: мягко ступая, белоснежный кот и стряхивающая с крыльев хлопья снега, сова.

Две пары голубых, словно лёд, глаз, внимательно осмотрели ребенка, сидящего на подоконнике, и, будто удовлетворившись увиденным, одновременно кивнули друг-другу.

— Почему ты не спишь? — кот бесшумно запрыгнул на подоконник, под лапами кружевами заиграл иней.

— Думаю о хорошем. — немедленно откликнулась Юля, изо рта девочки вырвалось облачко пара.

— Поразительно! — восторженно выдохнул кот и бросил мимолётный взгляд на сову, — Ты даже не удивилась, что с тобой разговаривают коты!

— Я даже не удивилась, что ты в принципе здесь находишься, котов сюда, знаешь ли, не пускают. Даже таких красивых, как ты.

— А как насчёт совы?

Юля повернулась на голос. Сова примостилась на спинке больничной койки, и, блестя серебристым опереньем, зашлась в жутком, ухающем хохоте.

Девочка плотнее прижала коленки к груди.

— Сов сюда тоже не пускают. — строго сказала она, с опаской посматривая на птицу.

Кот показал сове маленькие, но острые клычки и потерся головой о Юлину руку.

— Не обращай внимания на эту невоспитанную курицу, мы пришли к тебе. Мы пришли помочь тебе.

— Мне никто не поможет. Мне даже обезболивающие не помогают. Я всё знаю, я всё понимаю… — голос сошёл на шёпот.

— Здесь тебе действительно не помогут, но в Сказке... — кот многозначительно заглянул ребёнку в глаза.

— Сказке?

— Да, в Сказке! — крикнула сова, хлопнув крыльями, от чего по палате, в безумном вальсе, закружились снежинки.

— Да, в Сказке, —- повторил кот, — читала сказку про Элли с Тотошкой? Она попала в волшебную страну и нашла там верных друзей. У нас будет своя Сказка. Я, конечно, не трусливый лев, а сова не страшила, хоть и очень похожа. Но мы твои друзья, и, уж поверь, мы очень преданные и верные друзья!

Сова зло посмотрела на кота и щёлкнула клювом.

— Хочешь, мы будем звать тебя Элли? — кот замурчал и прищурил ледяные глаза.

— Нет, не хочу. — невольно рассмеялась девочка и аккуратно погладила кошачью голову. Пальцы защипало, как будто их погрузили в снег без варежек.

— Мне маму дождаться надо, она придет, она обещала.

— Юля, ты знаешь, что такое смерть? — взгляд круглых глаз совы обжёг холодом.

— Знаю. Я усну и больше не проснусь. Никогда.

— Ты умираешь, девочка, но если ты пойдешь с нами, то там, в Сказке, ты будешь жить.

— Я должна дождаться маму. — ребенок упрямо вскинул подбородок и спрятал руки под мышки.

Кот недовольно забил хвостом по подоконнику.

— Уверен, твоя мама и сама хотела бы, чтобы ты ушла с нами. Посмотри в окно.

Юля проследила за взглядом кота. Над снежной равниной медленно летела тень, похожая на огромного черного ската.

— Видишь, огромная черная птица летит? Это самая страшная птица. Она — сама Мрак и Забвение. Она — госпожа Пустота. Она идёт за тобой, девочка. Твоя мама не успеет прийти. Но она будет рада, если ты спасёшься. Пойдем с нами в Сказку, пока не поздно.

— Но как мама узнает, что я спаслась?

— Ты писать умеешь?

***

В коридоре было тихо, пахло лекарствами и спиртом. Свет горел только на посту медсестры, создавая ореол, разгоняя темноту.

— Как мы попадём в Сказку? — Юля тихонько шла за котом. Сова, смешно переваливаясь с лапы на лапу, семенила сзади.

— Пока не знаю, — откликнулся кот, — Постараемся выйти на улицу, а там метель и луна укажут нам путь.

— Мы же замерзнем.

— О, нет, — уши кота прижались к затылку, — Она уже здесь.

Голова у Юли закружилась, а к горлу подступила тошнота. Страх тягучим ядом разливался по всему её телу. В конце отделения, в дверях, застыла черная фигура.

— Может я попаду в рай? — коленки у Юли подкосились и она тяжело осела на пол.

— Нет никакого рая, и ада никакого нет. Есть только Пустота. — кошачья спина выгнулась дугой, а слова сопровождались шипением.

— Я вцеплюсь ей в крылья когтями и буду держать сколько смогу, а ты, — кот обернулся к сове, — уведи девчонку отсюда!

— Это же Сказка, — прошептала Юля и с неожиданной прытью вскочила на ноги, — а в Сказку надо верить!

Развернувшись, девочка побежала в обратную сторону. Сова, хлопнув крыльями, полетела над её головой.

— Кот! За мной! Я знаю, как попасть в Сказку!

— Что ты задумала? — кот моментально поравнялся с ребёнком, а тень позади шевельнулась, и тяжело сорвалась с места.

— Поезд! — Юля свернула к ванным комнатам.

— Там тупик, Юля!

— Там поезд!

И действительно, возле ванных комнат, на три стены, был нарисован огромный поезд с тремя вагонами. На месте машиниста сидел воробей, из двух вагонов выглядывали улыбающиеся и машущие лапами звери. Но Юля не видела, что улыбки зверей были больше похожи на оскал. Из ощерившихся пастей капала слюна.

Центральный вагон поезда был пуст. Юля не видела также, что пустующий вагон был нарисован на фоне старого, огромного окна.

Она видела пестрые краски и радугу под колесами поезда. Воробей, нахлобучив шляпу машиниста, весело подмигнул ребёнку.

— Скорее, Юля! — чирикнул он.

Юля обернулась назад. Тень приближалась и издавала какие-то вопли. Она что-то кричала, но Юля не разбирала ни слова. Кот прыгнул в проём.

Голос тени был смутно знаком, он раздражал и дразнил воспоминания, но Юля не могла его вспомнить, как ни силилась, она так и стояла, балансируя в оконном проёме, и вглядывалась в приближающееся нечто.

— Скорее, Юля! — поезд дал гудок.

— Стой, Юля! — тень приобрела человеческие очертания. Медсестра бежала к ней, протягивая руки, луна освещала её бледное лицо.

— Не возьмёшь! — зайдясь хохотом, сова ударила девочку в грудь.

— Мамочка! — взвизгнула Юля, срываясь вниз.

***

— Упала прямо на бордюр. — доктор затянулся сигаретой.

— Бедное дитя, — медсестра захлебывалась слезами, — Виктор Степанович! Это неправильно!

— В нашей работе нет ничего правильного, Наталья Андреевна. Идите в здание. Остаток ночи будет тяжёлым. Полиция захочет пообщаться и с вами. Да, и позвоните завхозу утром. Пусть закрасит этот поезд.

— Знаете, Виктор Степанович, а ведь он всегда меня пугал, — медсестра осеклась, — есть в нём что-то...

— Идите в здание, Наталья Андреевна. Идите в здание и выпейте горячего чая. И конька хлопните. Можно даже просто коньяка.

***

«Окунева Юлия Викторовна

Дата рождения: 06.05.2000 год.

Дата смерти: 06.12.2006 год.

Диагноз: острый лимфобластный лейкоз.

Причина смерти:...»

Причина смерти: вышла в окно.

Доктор потёр глаза, так написать нельзя, но так написать правильно.

Перед ним лежал тетрадный листок, где розовым карандашом, не твердой детской рукой, красовались слова, навсегда въевшиеся ему в память.

«Мама, не волнуйся, я ушла в Сказку!»

© Двуликий Автор

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...