Отдайте мне вашего мужа!

Ирина Петровна жарила пирожки.

Пирожки вкусные, из тонкого теста, они надувались такими пухлыми, золотистыми шариками, она осторожно брала их и переворачивала, что бы зажарить другой бочок.

Затем вытаскивала из сковородки и перекладывала на специальное блюдо.

Аромат от пирожков Ирины Петровны разносился по всему подъезду, вырывался на улицу и чуть не сбил с ног маленькую, худенькую девочку-женщину, одетую в болотного цвета плащ, большие очки и с малиновым беретом на голове.

А ещё коротенькие резиновые сапожки, беленькие с красными ягодками.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Ирина Петровна заканчивала жарить пирожки, вернее вытаскивала последнюю партию, с капустой.

-Петруша, там звонят в дверь...

Но Петруша не слышал, он смотрел футбол, полуфинал его любимой команды, и поедал несмотря в тарелку пирожки.

Вот он искал по тарелке пирожок, засмотревшись в телевизор, и не найдя ничего, задумчиво поднёс ко рту руку и цапнул себя за пальцы.

— Иришаааа, Иришаааа, ауууу, воооууу...

Ирина Петровна в этот момент открыла дверь настойчиво звонившему.

Перед ней предстала девочка-женщина, в болотного цвета плаще, малиновом берете и сапогах с ягодками.

— Здрасти, — проскальзывая в прихожую, между прочим без разрешения, и протирая очки, сказала эта чудо — женщина.

— Здраааасти, — протянула Ирина Петровна, — а вы собственно кто, и к кому?

— Я? К вам.

— Ко мне?

— Отдайте мне вашего мужа...

— Чего?

— Мужа вашего, Петра Борисовича говорю отдайте.

— Не поняла, а зачем вам он?

— Ему с вами плохо и скучно, а я подарю ему счастье и неземное блаженство.

-Серьёзно? Это мы сейчас про моего Петю говорим?

Женщина энергично замотала головой:

— Петя, Петруша...

Из комнаты доносились завывания и вопли:

— Гоооол, ГОООООЛ, ваууууу, уааааввввау...

— Петенька, голубчик к тебе пришли.

— Кто там, Ирусенька?

— А ты посмотри.

Петя, в синей майке алкоголичке, тёщины запасы, и в чёрных сатиновых трусах до колена, тёщей же нашитых на будущее, с масляными руками и таким же подбородком, выглядывал из двери.

— Ирусинька..., — Петя замер, застеснялся, засмущался, откинулся назад.

«Маша? Что она здесь делает?», заметались мысли в голове.

Маша, новая сотрудница, она недавно появилась у них, и как- то так получилось...

Пётр Борисович, последнее время, чувствовал какое-то томление неясное в груди, ему чего-то хотелось такого — эдакого.

Он шёл по улице, наблюдал за молодежью,... вот девчонки, в коротких юбках и обтягивающих штанишках, бегут и хохочут во весь рот.

Им так далеко ещё до возраста Петра Борисовича, у них всё ещё впереди.

А что остаётся ему?

Иришка, его жена, когда-то бегавшая, как вот эти девчонки, после родов двоих детей располнела, некогда аппетитные формы её спереди и сзади, приобрели необъятные размеры.

Тридцать лет, тридцать лет, как один день...

Не успел оглянуться, а уже из юного мальчика — Петруши, превратился в дядю Петю.

Девчонка соседка, Наташка- проказница, что катал дядя Петя на плечах, уже стала мамой третий раз, превратилась в дородную даму...

Всё течёт, вот уже Петруша и не Петруша вовсе,...а деда Петя, для своего трехлетнего внука Егорушки.

А душа-то молодая,...она душа-то веселья хочет, проказ каких, чего-то такого,...как после душной больничной палаты, когда выходишь на свежий воздух, слаб ещё здоровьем, но чувствуешь себя уже ого-го и хочется горы свернуть.

Вот так и душа у Петра Борисыча, хочет чего-то, может влюбиться, читать Бродского, кстати Маша обожает Бродского, а вот Ирише он никогда не нравился...

А тут такое совпадение, и Кандинского Маша любит, а Ирусика называет мазней.

Пётр Борисович не хочет ехать на дачу и сажать с тёщей помидоры, а хочет любить и веселиться.

От тёщи пахнет старостью, а от Маши молодостью...

Пётр Борисович стоял прислонившись к стене, сердце его стучало где-то в горле.

Чувствовал он себя мальчишкой лет пятнадцати, за которым зашла подружка, а строгая мама допытывает её кто такая, где работают родители и где они, собственно собираются гулять.

— Петруша, -ласковым голосом позвала Ирина Петровна, — выходи, чего ты прячешься, вон девушка хочет тебя забрать.

Пётр Борисович, стыдливо прикрываясь тарелкой из под пирожков, выглянул в прихожую.

— Здравствуйте, Мария Ипатьевна.

— Здравствуйте, — Маша зарделась, и опустила голову, на глазах появились слёзы, — Простите, Пётр Борисович, что я вот так...

— Да что вы, что вы, — проговорила Ирина Петровна, — очень даже правильно вы сделали.

Она повернулась к мужу:

— Петруша, иди умойся и надень штаны, ну что ты, неудобно, ей богу, у нас же гости.

— Проходите на кухню, будете чай?

Пётр Борисович ожидал чего угодно, истерики, воплей, упрёков.

Он бы даже не удивился, что уже тёща стучала бы в дверь, проклиная его и весь его поганый род.

Но такого, Петр не ожидал.

Чего угодно, но не этого...

«Что делать?», — метались мысли в голове, «что делать?»

«Надо позвонить Генке, это он подлец подбил его.

Смотри, мол, как эта новенькая тебя глазами так и ест, так и ест.

Что делать-то?

Вот позорище, это же все узнают и тёща тоже, тьфу ты...

А дети? Как стыдно...

Стыдно и...волнующе...

Штаны, штаны, Ируся сказала надеть штаны.

О, боже, какие? Эти треники с вытянутыми коленками?

Нет, он наденет выходной костюм и рубашку, сейчас быстро перебежит в комнату и наденет...»

Пётр появился в дверях в тот момент, когда Ириша и Маша обсуждали рецепт для пирожков.

Он встал в дверях, пытаясь втянуть живот, прислонился к косяку, чувствуя себя Марлоном Брандо, но локоть соскользнул, зацепившись за облупившуюся краску.

Пётр поморщился...

«Надо делать ремонт, и вообще нужно поменять все двери.

Генка вон поменял, во всей квартире, да и тёща пилит, что ничего он, Петруша не делает.

Ага, а кто помидоры твои туда-сюда таскает...»

«Тьфу ты, — ругается Петруша про себя, — какие помилдоры, какая тёща...»

Ирина одобрительно осмотрела супруга, кивнула головой, молодец мол, сам додумался одеться поприличнее.

Loading...

— Ребята, — вдруг вскрикнула Ирина Петровна, — а что же вы сидите, идите погуляйте. Ну! Петруша, в кино что ли своди девушку или в парк, на карусели.

Пётр Борисович засмущался, поглядывая на Машу и не зная как ему быть.

— Пойдёмте, — несмело пропищала Мария, — я давно не гуляла в парке.

— Петя, можно тебя на секундочку.

«Ну вот, — подумал Пётр, — сейчас начнётся, всё, кончилась сказка...»

— Петруша, у тебя денежки-то есть? — спросила Ирина, — а то неудобно как-то, без денег.

Пётр Борисович закивал головой, «есть мол».

— На вот возьми, купишь ей там мороженое или вату... Ну идите, идите с богом, — подталкивая к дверям сказала Ирина Петровна.

Уже выйдя из подъезда, Пётр Борисович боковым зрением заметил тощую и длинную знакомую фигуру, направляющуюся к ним в подъезд, фигура близоруко щурилась и пыталась рассмотреть лица Петра и Марии.

«Тёща!»

Но Пете было плевать,... Петруша шёл на свидание с девушкой, как когда-то в юности.

— Куда это твой недоделанный намылился?

— И тебе мама здравствуй. Ой, не спрашивай...

— Костюм новый нацепил, свадебный, дурак дураком. Идёт, рожу воротит, будто я его не узнаю, полудурка.

Говорила тебе Ирка, за Геньку Малохина выходить надо было, Генька рукастый, а этот...

— Мам, да Генька твой, третий раз женат и всё по любви. О чём ты?

— А твой чё? Я стесняюсь спросить, что за Шапокляк рядом с ним трётся?

— Ой, мама...

И женщины зашептались о чём-то серьёзном.

— Ой, гляди Ирка. Он хоть и дурак дураком, но свой, родной всё же.

— Мам, я сама переживаю, но мне обещали, что всё будет отлично...

— Ну, смотри сама, — серьёзно сказала тёща, — а чё это он мне сегодня подлец помидоры то не отвезёт получается?

— Ну, мама...

— Ну, ничего, скотина, я на тебе потом высплюсь, — пробурчала тёща, — я тебе покажу свиданку, ты у меня попляшешь на огороде, подлюга. Я тебе там и стихи почитаю, и картину покажу, маслом...

А Пётр шёл с волнением и казалось ему, что все завидуют.

Вот мол, Петенька-то, отхватил молодку.

Маша всю дорогу молчала, а потом вдруг начала строить планы, как они будут жить.

Как купят дачу, у неё есть у мамы конечно, но нужна своя.

Помидорчики там посадить, огурчики.

Заведут ребёночка, Маше уже тридцать три, уже пора.

После родов, в года три ребёнкиных, поедут в Анапу, поездом.

Курицу зажарят, яиц наварят, надо будет горшок купить с крышкой обязательно, — говорит мечтательно Маша...

— С крышкой?

— Конечно, Петя. А как ты через весь вагон, извиняюсь, продукты жизнедеятельности своего ребёнка понесёшь?

Петруше стало тоскливо.

«Что опять? Опять дача и помидоры?

Опять отдых поездом раз в три года в Анапе?

Но как же Бродский, Кандинский?

А как же гулянья под луной?

Чтение стихов, звёзды?

Когда это всё?

Какие дети, какая Анапа?

Он прошёл через всё это тридцать лет назад...»

— Петруша! — требовательно сказала Маша, — ты совсем меня не слушаешь, в чём дело?

Пете уже не казалось что ему все завидуют, ему казалось, что над ним все насмехаются, «вот старый болван, вырядился, как на свадьбу...»

Пете захотелось домой, к своей Ирише.

«Чёрт, — вспомнил Пётр, — помидоры же сегодня тёще обещал отвезти,...время...Время есть, надо драпать...»

— Маша, Мария Ипатьевна, выслушайте меня, пожалуйста...

И Пётр, волнуясь и путаясь, начал оправдываться и говорить, что «Маша — хорошая девушка, что она найдёт себе ещё свою судьбу. А он, Пётр, благодарит её за подаренные минуты счастья, окунуться в юность и почувствовать себя мальчишкой...»

— Петя! Петруша, а как же дача, Анапа и наш будущий ребёночек...

— Не со мной, Маша, не я тебе нужен, — улепетывая прокричал Пётр...

Ирина Петровна вздрогнула от телефонного звонка.

Она боялась взять трубку, но пересилила себя:

— Аллё.

— Идёт домой.

— Да? — обессилено прошептала женщина.

— Да.

— Спасибо...

Машеньки больше на работе не было, Пётр боялся с ней встречи, не знал как себя вести.

Сказали, что внезапно уволилась.

Про неясные томления в груди он забыл, помидоры таскал с тройным усердием, жизнь наладилась.

Ирина записалась на какой то шейпинг, осенью им ехать в Испанию, вот хочет немного привести себя в порядок.

Покрасилась, маникюр, педикюр...

«Иришка-то красотка!»

На кухне сидят Ирина Петровна и подруга её Ольга.

Ольга жалуется, что Витюша, её муж, стал какой-то грустный.

А тут поймала его за писанием комментариев в соцсетях, и разглядыванием его бывших одноклассниц.

— Не то, что твой Петруша, посмотрю на него, над тобой трясётся, весь какой-то бодренький, а мой...

— Есть у меня способ один, встряхнуть твоего Витюшу. Но смотри Оля, попереживаешь сама тоже.

И женщина что-то зашептала подружке.

— Да ты что? И что прям помогло?

— Ну, видишь же...Вот её номер телефона, она профессиональная актриса, берёт, конечно, дорого, но это того стоит.

Где они познакомятся, как она будет выглядеть это вы всё обговорите.

Ну, там договоритесь с ней.

Мне тоже её посоветовали в своё время, так вот, тебе передаю.

Иди, иди с богом.

А на даче, под одобрительным взглядом тёщи, весёлый Петруша, таскает ящики со спелыми помидорами и игриво подмигивает своей такой родной и красивой Ирише...

Автор: Мавридика

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Loading...